Читаем Усто Мумин: превращения полностью

О Михаиле Ивановиче Курзине (1888–1957) уже поведал Уфимцев. Родившийся в Барнауле Курзин обучался на художника сначала в Казанском училище, потом в Московском училище живописи, ваяния и зодчества в классе Константина Коровина. После участия в войне Курзин путешествует по Китаю, затем преподает во ВXУТЕМАСе, работает с Маяковским в «Окнах РОСТА». С 1926 года — в Ташкенте. В 1936 году — арест и ссылка. По воспоминаниям Карлова:

«Курзин… прекрасный, остроумный, вдумчивый человек. Ему удавались особенно портреты с натуры. Жил он в бывшем старом городе, на Урде. Одна большая комната, пол земляной — типичная старых времен постройка. В комнате стоял низкий белый стол-кровать, два стула — вся обстановка. В углу лежали краски в банках (главным образом гуашь), холсты, бумага и папки с готовыми работами, папки с эскизами, альбомы для рисования и т. д. Угощал он нас всякими скромными яствами — на полу. Стол не позволял трогать, при этом напоминал: „На столе я работаю — место святое — и его трогать нельзя!“»[305]


Георгий Карлов. А. Н. Волков. 1941

Фонд Марджани, Москва


Работая, Курзин вывешивал над входом в дом флаг — это был сигнал: не входить.

По свидетельству Владимира Кайдалова{45}, Курзин, будучи нетрезвым, в присутствии нескольких художников, среди которых был Вадим Гуляев[306], обратился к ним с призывом: «Братцы, бросайте кисти, оставьте краски! Бросайте бомбы в Кремль! Убьем Сталина!» Этот призыв стал причиной доноса, а потом и ареста Курзина[307]. Случилось это в 1936 году.

Об Александре Николаевиче Волкове его современники пишут как о дервише, пешком исходившем все тропы Средней Азии, своим внешним видом он эпатировал «нормальную» советскую публику.

Георгий Карлов вспоминает, как впервые увидел маститого художника: это был человек крепкого сложения, с красивым лицом, с подведенными черными бровями (все, кто описывал Волкова, не забывают упомянуть эти особенные брови). Карлову посчастливилось ходить на этюды с учителем и работать с ним. Как-то у Волкова был ответственный заказ — оформление Дома Красной армии. Он позвал ученика помочь ему. Общими усилиями материалы были подготовлены к сдаче, а мастеру надо было подготовить себя самого к выходу. Так, по словам Карлова, родился знаменитый волковский наряд.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Третий звонок
Третий звонок

В этой книге Михаил Козаков рассказывает о крутом повороте судьбы – своем переезде в Тель-Авив, о работе и жизни там, о возвращении в Россию…Израиль подарил незабываемый творческий опыт – играть на сцене и ставить спектакли на иврите. Там же актер преподавал в театральной студии Нисона Натива, создал «Русскую антрепризу Михаила Козакова» и, конечно, вел дневники.«Работа – это лекарство от всех бед. Я отдыхать не очень умею, не знаю, как это делается, но я сам выбрал себе такой путь». Когда он вернулся на родину, сбылись мечты сыграть шекспировских Шейлока и Лира, снять новые телефильмы, поставить театральные и музыкально-поэтические спектакли.Книга «Третий звонок» не подведение итогов: «После третьего звонка для меня начинается момент истины: я выхожу на сцену…»В 2011 году Михаила Козакова не стало. Но его размышления и воспоминания всегда будут жить на страницах автобиографической книги.

Михаил Михайлович Козаков , Карина Саркисьянц

Биографии и Мемуары / Театр / Психология / Образование и наука / Документальное
Homo ludens
Homo ludens

Сборник посвящен Зиновию Паперному (1919–1996), известному литературоведу, автору популярных книг о В. Маяковском, А. Чехове, М. Светлове. Литературной Москве 1950-70-х годов он был известен скорее как автор пародий, сатирических стихов и песен, распространяемых в самиздате. Уникальное чувство юмора делало Паперного желанным гостем дружеских застолий, где его точные и язвительные остроты создавали атмосферу свободомыслия. Это же чувство юмора в конце концов привело к конфликту с властью, он был исключен из партии, и ему грозило увольнение с работы, к счастью, не состоявшееся – эта история подробно рассказана в комментариях его сына. В книгу включены воспоминания о Зиновии Паперном, его собственные мемуары и пародии, а также его послания и посвящения друзьям. Среди героев книги, друзей и знакомых З. Паперного, – И. Андроников, К. Чуковский, С. Маршак, Ю. Любимов, Л. Утесов, А. Райкин и многие другие.

Зиновий Самойлович Паперный , Коллектив авторов , Йохан Хейзинга , пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Биографии и Мемуары / Культурология / Философия / Образование и наука / Документальное
Дягилев
Дягилев

Сергей Павлович Дягилев (1872–1929) обладал неуемной энергией и многочисленными талантами: писал статьи, выпускал журнал, прекрасно знал живопись и отбирал картины для выставок, коллекционировал старые книги и рукописи и стал первым русским импресарио мирового уровня. Благодаря ему Европа познакомилась с русским художественным и театральным искусством. С его именем неразрывно связаны оперные и балетные Русские сезоны. Организаторские способности Дягилева были поистине безграничны: его труппа выступала в самых престижных театральных залах, над спектаклями работали известнейшие музыканты и художники. Он открыл гений Стравинского и Прокофьева, Нижинского и Лифаря. Он был представлен венценосным особам и восхищался искусством бродячих танцоров. Дягилев полжизни провел за границей, постоянно путешествовал с труппой и близкими людьми по европейским столицам, ежегодно приезжал в обожаемую им Венецию, где и умер, не сумев совладать с тоской по оставленной России. Сергей Павлович слыл галантным «шармером», которому покровительствовали меценаты, дружил с Александром Бенуа, Коко Шанель и Пабло Пикассо, а в работе был «диктатором», подчинившим своей воле коллектив Русского балета, перекраивавшим либретто, наблюдавшим за ходом репетиций и монтажом декораций, — одним словом, Маэстро.

Наталия Дмитриевна Чернышова-Мельник

Биографии и Мемуары / Искусствоведение / Документальное