Читаем Условности полностью

Он стал ухаживать за ней, как и все, но проницательность Грегори было не так-то легко замутить. Он пристально за ней следил, а она в свою очередь весело щебетала обо всем подряд – о жизни зимой в Цинциннати, о купаниях в Бичемптоне, где недавно гостила, об обещанной ей поездке на яхте, о теннисе и гольфе. В теннис она играла прекрасно, что позже и доказала, гоняя Грегори до седьмого пота всякий раз, когда он выходил против нее на корт, и заставляла его хорошенько попрыгать. В этот раз он решил понять, не делает ли она ему авансов, но ничего подобного не заметил. Она вела себя очень ровно, проявляя к нему благосклонность, и когда в восточной гостиной начинались танцы, сперва танцевала всегда с кем-то из маклеров, а потом с Блаунтом.

У Блаунта, как и у миссис Скелтон и маклеров, была своя машина, и, несмотря на постоянное присутствие друга, она или все они всегда, будь то день или вечер, приглашали Грегори покататься с ними на машине, но он относился к ним с подозрением и отклонял любые приглашения, разве что когда рядом был Блаунт и его тоже приглашали. В гостинице иногда играли в вист, безик или покер, и Грегори, как и Блаунт, после настойчивых приглашений тоже принимали участие в партиях. Грегори не умел танцевать, и Имоджин подтрунивала над ним. Отчего бы ему не научиться? Это же прекрасно! Она его всему и научит! Иногда, когда она проплывала мимо него среди водоворота танцующих, Грегори ловил себя на мысли, что она невероятно грациозна, полна жизни и природных сил. Блаунт это видел и постоянно подначивал приятеля, хотя и тоже находил ее очень общительной и интересной. Грегори ловил себя на мысли, до чего же поразительно и удивительно (если все это действительно правда), что такая темная личность, как Тилни, мог привлечь к столь грязной работе такую дивную девушку. Подумать только, ей всего немного за двадцать, она красавица, несомненно, способная продвинуться в жизни другими способами, и, тем не менее, как он подозревал, хитрая бестия. Что ее к этому толкает, и во имя чего?

– Дружище, ты не знаешь эту публику, – все время говорил ему Блаунт. – Они абсолютно на все готовы. В политике можно заставить людей делать что угодно, вообще все. Там не все, как в обычной жизни или в бизнесе. Это политика, и этим все сказано. Звучит цинично, но это правда. Да ты посмотри на свои расследования! Что они показывают?

– Знаю, но вот чтобы такая девушка… – мрачно проговорил Грегори.

Но, в конце концов, как он настойчиво твердил Блаунту, они ведь доподлинно не знали, кроется там что-нибудь или нет. Может, она и есть коварная соблазнительница, а может, и нет. Возможно, они оба в огромной степени плохо судят о ней и о других.

Пока что относительно миссис Скелтон им удалось узнать лишь то, что она сама о себе говорила: успешная владелица и управляющая театральным агентством. Возможно, она знавала лучшие времена и могла похвастать более престижными знакомствами. Грегори иногда казалось, что у него голова идет кругом, как у человека, окруженного в темноте врагами, неуверенного в себе и нерешительного, однако они с Блаунтом соглашались в том, что лучше всего оставаться в отеле и поглядеть, чем все закончится. Неважно, что произойдет. Даже в таком виде игра была очень интересной. Она показывала, как подчеркивал Блаунт, всю глубину политической мерзости, которую Грегори пытался вытащить на всеобщее обозрение и о которой раньше он даже и не подозревал.

– Стой на своем, ты на верном пути, – азартно твердил Блаунт. – Ты не знаешь, чем это может кончиться. Возможно, тебе в руки попадет тот аргумент, который ты ищешь. А почему бы и нет? Она может втюриться в тебя. Потом увидим, что из этого получится. С открытыми глазами нельзя попасть ни в какую ловушку.

Через некоторое время Грегори с этим согласился. К тому же эта привлекательная девушка каким-то странным образом начала вызывать в нем симпатию. Такой женщины он раньше никогда не встречал, даже не видел. Началась новая увлекательная игра. Он стал пытаться выглядеть лучше и казаться более галантным. Тем не менее каждое утро подшивался ежедневный доклад о его передвижениях. Каждый вечер он возвращался из города или с Блаунтом в его машине, или ранним поездом. Едва ли оставалась какая-то возможность быть скомпрометированным, но все же она существовала. Кто знает?..

В последующие вечера, как это водится в приморских отелях, Грегори и Имоджин познакомились поближе. Он узнал, что она играет и поет, и, слушая ее пение, понял, какая она пылкая и даже чувственная натура. Она была куда утонченнее, чем казалось вначале. Грегори подмечал, как она иногда странно и призывно надувала губки и соблазнительно поглядывала на всех, включая и его самого. Поскольку предположение о внезапном тайном нападении лишилось своей новизны, Блаунт и Грегори начали шутить с ней по этому поводу, точнее – туманно намекали на ее задание.