Читаем Ущерб тела полностью

Пол приготовил яичницу, превосходную, не пересушенную; Ренни ставит ему три с половиной звезды. Они едят яичницу и тосты с джемом. Да, есть и тостер, но работает он, по словам Пола, только если его закоротить ножом. Он все хочет достать новый, но это возможно только с контрабандой, а в последнее время их не привозили.

После завтрака Ренни предлагает помыть посуду, ей кажется, это правильно, раз Пол готовил.

– Забудь, – говорит он. – Ко мне приходит женщина.

Он берет ее за руки, поднимает со стула, целует, от него пахнет тостом с маслом. Он ведет ее в спальню. На этот раз он сам раздевает ее, не торопясь, без суеты. Она берет его за руки, у него овальные кончики пальцев – как у хорошего мастера, она направляет его, они падают на кровать, все так естественно.

Ренни кончает почти сразу, они оба скользкие от пота, это роскошное ощущение полной открытости и счастья, они словно катаются в теплой грязи, у нее побаливают бедра изнутри. Он немного ждет, потом продолжает, останавливается, начинает снова, и так, пока она не кончает опять. Он умелый, внимательный, он знает в этом толк. Может, она нужна ему лишь для легкого секса, временно, может, они оба временные, преходящие, может, именно это хотела сказать Лора? Но она и не возражает, это, по крайней мере, что-то, а что-то все же лучше, чем ничего.

Проходит немало времени, пока они встают и идут принимать душ, вместе. Пол какой-то задумчивый, он намыливает ей спину, потом груди, довольно старательно, но видно, что он уже думает о другом. Она гладит все его тело, изучая, мышцы, впадины. Она ищет, ищет его самого в его теле, ищет другое тело под оболочкой материального, но не может до него добраться – в этот момент он отсутствует.

Пол берет Ренни повыше локтя, и они выходят наружу, в белое сияние. Ей хочется спросить, куда они идут, но она не спрашивает, потому что это как будто не имеет значения. «Плыви по течению», – сказала бы Иокаста, что Ренни и делает. Она вся такая ленивая, неторопливая; будущее, в котором, помимо прочего, ее ждет банковская задолженность, находится где-то в голубой дали. Она понимает, что стала героиней базового клише женских романов – курортный роман с загадочным незнакомцем, без угрызений, без обязательств. Она ведет себя, как секретарша, и дело, должно быть, плохо, потому что ее это совершенно не напрягает. Главное не влюбиться: это и секретарше не к лицу, это ни в какие ворота. «Любовь или секс?» – спросила бы Иокаста, и сейчас Ренни знает ответ. Любовь штука запутанная, секс – притом высочайшего класса. Только не делай глупостей.

Они спускаются к морю и идут по пляжу. Пол сейчас отстранен, но дружелюбен, словно личный гид. Все услуги входят в турпакет.

– Видишь то здание? – спрашивает он, указывая на низкое строение вроде сарая, выкрашенное зеленой краской, с тремя дверьми. – Три года назад вокруг него кипели большие страсти. Его построил Эллис, чтобы привлечь туристов.

– Что это? – говорит Ренни, не понимая, что здесь интересного.

– Сейчас в нем хранят рыболовные сети, – говорит Пол. – Но изначально здесь был туалет. Общественный. «Мужчины, женщины и туристы». Идея была такая: сойдя с корабля, туристы захотят облегчиться, а тут как раз все приготовлено. Но местные были против, чтобы такое заведение стояло прямо на берегу, вот так откровенно. По их представлениям, это бесстыдство. И они набросали туда камней. «Добро пожаловать», – улыбается Пол.

– Они не любят туристов? – спрашивает Ренни.

– Посмотри на это их глазами, – ответил Пол. – Туристы приезжают – цены скачут вверх. А в этом году, с шумихой вокруг выборов, резко подорожал сахар. Люди говорят, они просто не могут себе его позволить.

– Оно и к лучшему, сахар вреден, – говорит Ренни, которая верит в здоровое питание, более или менее.

– Зависит от того, что у тебя вообще есть из еды, – говорит Пол.

* * *

Далеко впереди раздается музыка, деревянные флейты и барабан. Похоже на парад – толпа людей движется по пляжу. Несмотря на то что сейчас утро, они несут факелы – намотанные на палки и намоченные керосином тряпки. Ренни чувствует запах гари. Позади и по бокам процессии взрослых прыгают и танцуют под музыку дети. Двое ребят несут транспарант из натянутой старой простыни: «ПРИНЦ МИРА: ОН ТРУДИТСЯ ДЛЯ ВАС, А НЕ ВЫ – ДЛЯ НЕГО». Впереди выступает Элва; она скорее не марширует, а плывет. У нее в руках белый эмалированный горшок и целый рулон туалетной бумаги. Она держит их высоко над головой, словно трофеи.

Ренни с Полом стоят и смотрят на выступление. В замыкающих – Мардсон, в своих пресловутых сапогах; каблуки вязнут в песке, он идет с явным усилием. Он их видит, но не подает вида, что узнает.

– Что это означает? Я про туалетную бумагу, – говорит Ренни.

– Это выпад в сторону правительства, – говорит Пол. – Мол, вот что им понадобится после выборов.

– Не понимаю, – говорит Ренни.

– Они будут в таком страхе, что наложат в штаны, – отвечает Пол. – Примерно так.

Он так терпелив с ней.