Бешеные рукоплескания потрясли своды залы. Сам молодой принц аплодировал и смеялся. Спустя несколько минут он простился и ушёл. Немедленно после этого Самуил поманил к себе Юлиуса и шепнул ему:

- Пора.

Юлиус кивнул и вышел.

Разгул дошёл до крайнего предела. Пыль и табачный дым до такой степени заполнили атмосферу залы, что она вся была словно наполнена декабрьским туманом. Стало совсем не видно тех, кто входил и уходил. Самуил, в свою очередь, скоро поднялся и незаметно вышел.

Глава восьмая

Самуил почти удивлён

Настала полночь, когда в германских, даже университетских городах все и вся уже давно погружено в сон. Во всём Гейдельберге только и бодрствовал один коммерш фуксов.

Самуил направился к набережной, идя по самым пустынным улицам и по временам оборачиваясь посмотреть, не идёт ли за ним кто-нибудь. Так он добрался до берега Неккара и некоторое время шёл вдоль реки, потом круто повернул вправо и направился к скатам горы, на которой находятся развалины гейдельбергского замка.

На первом уступе этой гигантской лестницы какой-то человек выступил из-под деревьев и подошёл к Самуилу. Куда идёте? - спросил он.

- Иду на высоту, где приближаются к богу, - ответил Самуил, пользуясь установленной формулой.

- Проходите.

Самуил продолжал подъем на гору и скоро дошёл до развалин замка. Здесь другой страж остановил его.

- Что вы делаете здесь в такой поздний час? - спросил он.

- Я делаю… - начал Самуил. Но тут ему пришла в голову блажь пошкольничать. - Вы хотите знать, что я здесь делаю в этот поздний час? - спокойно продолжал он. - Ничего не делаю, просто прогуливаюсь.

Дозорный вздрогнул. Потом им овладело раздражение, он крепко стукнул по стене железной тростью и сказал:

- Ступайте-ка домой, вот что я вам посоветую. Тут теперь не время и не место гулять.

Самуил пожал плечами.

- Я желаю полюбоваться развалинами при лунном свете. А вы кто такой и с какой стати задумали мне в этом препятствовать?

- Я сторож при старом замке. Мне приказано никого не пускать сюда после десяти часов вечера.

- Это относится к филистерам, - сказал Самуил, - а я - студент.

И он хотел устранить с дороги сторожа.

- Ни шагу вперёд, если вам дорога жизнь! - вскричал страж, кладя руку на грудь.

Самуилу показалось, что он вынул из-за пазухи нож. В то же время пять или шесть других стражей, предупреждённых стуком железной палки, молча подошли и схоронились в кустах.

- О, извините, пожалуйста, - сказал тогда со смехом Самуил. - Вы, вероятно, тот самый, кому я должен ответить: я делаю дела за тех, которые спят.

Дозорный с облегчением вздохнул и спрятал свой нож. Остальные отошли в сторону.

- Вовремя вы хватились, друг мой, - сказал дозорный.

- Ещё секунда, и вы были бы мертвы.

- Ну, положим, я попытался бы ещё и защищаться. Во всяком случае, не могу не поздравить вас. Я вижу, что мы находимся под бдительной защитой.

- Как бы ни было, приятель, а вы человек уж чересчур смелый, коли решаетесь играть с такими вещами.

- Я ещё и не с такими вещами игрывал.

Он прошёл во двор. Луна ярко освещала стены древнего замка Фридриха IV и Оттона-Генриха. Это было великолепное зрелище. При свете луны ясно выступали скульптурные украшения стен, статуи курфюрстов, императоров, божеств и чудовищ. Но Самуилу не было охоты любоваться этими украшениями. Он ограничился тем, что мимоходом бросил какое-то сальное замечание по поводу Венеры, да протянул руку с вызывающим жестом к статуе Карла Великого. Он прошёл вправо, и здесь его остановил третий дозорный новым окликом:

- Кто вы?

- Один из тех, кто карает карающих.

- Идите за мной, - сказал дозорный.

Самуил пошёл за ним сквозь кустарник и мусор, то и дело наталкиваясь ногами на крупные камни, скрытые в густой траве. Когда он прошёл через эти огромные развалины великого дворца, попирая ногами остатки тех потолков, которые некогда высились над головами королей, его провожатый остановился, отпер низкую дверь и показал ему на какую-то яму в земле.

- Спуститесь туда и стойте спокойно, пока за вами не придут.

Он запер дверь. Самуил начал спускаться вниз по тропинке среди полнейшего мрака. Потом спуск прекратился. Самуил вступил в какое-то пространство, вроде глубокого погреба и, прежде чем его глаза успели что-нибудь различить, он почувствовал прикосновение чьей-то руки к своей, и в то же время голос Юлиуса сказал ему:

- Ты опоздал. Они уже открыли заседание. Будем слушать и смотреть.

Самуил мало-помалу освоился с темнотой и через несколько минут различил перед собой что-то вроде комнаты, ограниченной неровностями почвы и кустарниками, а посреди этого пространства - человеческие фигуры. На обломках гранита и песчаника на повалившихся статуях заседало семь человек в масках: трое - направо, трое - налево, а седьмой - в середине, повыше других. Луч месяца, прорывавшийся сквозь Расселину в камне, освещал этот таинственный конклав.

- Введите двух ратоборцев, - сказал один из семи.

Тот, кто это сказал, не был тем, кто, по-видимому, председательствовал. Этот последний сидел молча и неподвижно.