В класс хлынул свежий воздух. Ризенгри частично пришел в себя, с трудом оторвал голову от стола. Лучезарно сияя, в класс вбежала успевшая переодеться в сухую маечку Маша.

– Вы книжечку в другом кабинете забыли! – возвестила она. – Пришлось поискать… Ой, а Варя тоже не выдержала?

– Продолжим урок! – как ни в чем не бывало улыбнулась Сильвия.

Они остались в классе втроем. Ризенгри, пропустивший всю первую половину урока, подгреб к себе поближе конспект Вари Ворониной, написанный круглым каллиграфическим почерком, и попытался его продолжать, по ходу дела пытаясь вникнуть в тему урока. В отличие от Марии, ему этого сделать так и не удалось.

Социология мутантов Маше понравилась.

После социологии ученикам явился Фредерико Мене, который впредь категорически запретил кому бы то ни было покидать класс без уважительной причины. Такая вольница нарушала все планы его и Тафанаила Казбекова. Остальные пять уроков утренней серии ученики домучивали вместе. Правда, Вари Ворониной на химии и оккультизме не было, но Мене важно заявил, что причина тому была весьма уважительная. Шестым уроком был бокс, седьмым – тяжелая атлетика…

Глава 10

Бунт на корабле

Мама Ляли и Лессии, сестер-погодков, попыталась позвонить девочкам, когда шел последний, восьмой урок. Последний из утренней серии. Это был урок западно-аффриканских бальных танцев. Он проходил не в седьмом кабинете, а в уютном спортивном зале номер четыре, с зеркалами во всю стену, балетными станками и огромными окнами, сквозь которые все помещение заливало холодное зимнее солнце. Мальчиков вырядили в черные строгие костюмы, а для девочек подобрали восхитительные летящие платья с перьями и пальмовыми листьями. Правда, после семи уроков выжатым как лимон детям было не до нарядов. Половина из них была едва в состоянии двигаться. Барди и Варя, пропустившая бокс и атлетику, оставались еще в форме. Маша – так себе. Федор держался из последних сил. Рино был злой как черт. Но на остальных девочек и Кузю просто было жалко смотреть. Риз улыбался, но мог стоять, только вцепившись в стенку. Настрой настроем, но тело служить отказывалось. Танцы в школе для одаренных вела вовсе не уборщица тетя Зоя или вахтерша баба Люба, а профессиональный хореограф Тумбо Клумбао. Его выписали из республики Катамарани еще ранним утром.

Вместо дочерей мадам Твикс ответил Фредерико. Он рассыпался в извинениях, выражая сожаление о том, что девочки сейчас очень заняты и не могут с ней поговорить. Он показал ей Тумбо, выкидывающего коленца среди стайки учеников, и попросил перезвонить в другой раз.

– Ах, какие они все куколки! – воскликнула мадам Твикс, издали увидев дочек в нарядах посреди искрящегося в солнечных лучах зала. – Конечно же не будем им мешать!

– О да, не будем! – согласился Мене. – И еще я хотел бы попросить вас об одном…. Простите, как вас зовут?

– Елизавета Петровна.

– Очень приятно, Елизавета Петровна. Так вот, я хотел бы попросить вас об одном одолжении. Дело в том, что, сами видите, у нас не простая школа. Верно?

– О да, – согласилась мадам Твикс.

– И вы понимаете, мы делаем для детей все, что только возможно. У вас гениальные дети!

Польщенная Елизавета расплылась в улыбке и скромно, но с достоинством кивнула.

– Но многим ученикам, а девочкам особенно, трудно с первого же дня втянуться в непривычный для них режим, ритм. Они могут пожаловаться на то, что устают или не в состоянии справиться с некоторыми заданиями. Постарайтесь поддержать их морально. Скажите, что видели все их занятия… Ведь вы же их видели? Скажите, что верите в то, что у них все получится. А если они хотят бросить нашу школу или вы сами пожелаете забрать их обратно, в их старую, обыкновенную…

– Об этом даже речи быть не может! – перебила его Елизавета, испугавшись, что ее девочки могут упустить такой замечательный вариант. – Ни в коем случае! Нет, нет! Обратно в обыкновенную школу? Моих гениальных девочек?!

Мене покорно молчал, давая женщине выговориться и… и думал о том, что любого общения детей с родителями лучше избежать. И он немедленно сменил тактику:

– Тогда вы должны помочь им адаптироваться в школе.

– Как?

– Не звонить! Вернее, не звонить им. Звоните мне. Я буду показывать вам их, так сказать, издали. Как они учатся, спят, едят, развлекаются. Все что угодно, хоть целый день. Но они не должны знать, что вы звоните. Это нужно для них. Понимаете, девочки настолько талантливы, что наша с вами прямая обязанность сделать все для их блага!

После окончания разговора Елизавета Петровна осталась в самом приятном расположении духа, какое только у нее бывало в жизни. Разумеется, девочкам она больше не звонила, только Менсу. А тот показывал ей лучшие, отредактированные и должным образом смонтированные кадры с ее дочками, львиная доля улыбок которых была отснята в первый день, до начала учебы. А остальное просто сфабриковано на компьютере. С родителями остальных учеников все повторилось с незначительными вариациями.