Читаем Уроки мудрости полностью

Когда осенью 1968 года я переехал в Калифорнию, проявления расизма, угнетения черных и вызванное этим "движение черных" стали такжеважнымэлементоммоего" переживания шестидесятых".Я участвовал нетолько в антивоенных поездках и маршах, но также и в политических событиях, организованных Черными Пантерами, и слушал выступления такихлюдей, как Анжела Дэвис. Мое политическое сознание, остро пробудившеесяв Париже, расширилось благодаря книгам Элдриджа Кливера ("Замороженная Душа") и других негритянских писателей.

Моя симпатияк движению "черных" возникла благодаря драматичному и незабываемому событию вскоре после нашего приезда в Санта Круз.

Мы прочли в газете, что безоружный негритянский подросток был жестокозастреленбелымполисменомвмаленькоммагазинегрампластиноквСан-Франциско. В гневе мы с женой поехали в Сан-Франциско на похоронымальчика, ожидая увидеть большую толпу белых, настроенных так же, каки мы. Толпа действительно была большой, но к нашему огромному удивлению, мы обнаружили, что были едва ли не единственными (за исключениемеще двух-трех человек) белыми. Церковный зал был заполнен свирепо выглядевшими "Черными Пантерами" в черных одеяниях, со скрещенными руками. Атмосфера была напряженной, мы почувствовали себя неуверенно и испуганно. Но когда я подошел к человеку из охраны и спросил его, можноли нам участвовать в похоронах, он посмотрел мне прямо в глаза и сказал: "Добро пожаловать, братья, добро пожаловать!" Путь Алана УотсаС восточным мистицизмом я впервые соприкоснулсявПариже. Язнал людей, интересующихся индийской и японской культурой, но реальнопознакомил меня с восточной мыслью мой брат Бернт. Мы с детствабылиблизки с ним, и Бернт разделял мой интерес к философии и духовности. В1966 году он учился архитектуре в Австралии и у него было большевремени, чтобы обратить внимание на влияния, которые оказывала восточнаямысль на европейскую и американскую молодежь, чем у меня, осваивавшегов ту пору карьеру физика-теоретика. Бернт дал мне антологию новых поэтов и писателей, благодаря которой я познакомился с работами Джека Керука, Лоренса Ферлингетти, Алена Гинзберга, Гери Снайдера и Алана Уотса. Благодаря Алану Уотсу я узнал о дзен-буддизме, а вскоре после этого Бернт посоветовал мне прочесть Бхагават Гиту, один из прекраснейшихи наиболее глубоких духовных текстов Индии.

Переехав в Калифорнию, я вскоре узнал, что Алан Уотс был однимиз героев контркультуры. Его книги можно было найти в каждойкоммунехиппи, наряду с книгами Карлоса Кастанеды, Дж. Кришнамурти и ГерманаГессе. Хотя я и до Уотса читал книги о восточной философии и религии, именноонбольше всего помог мне понять ее сущность. Его книги далимне все то, что только могут дать книги, и вызвали желание пойти дальшепосредствомпрямогоневербальногоопыта. Хотя Алан Уотс не былстоль значительным исследователем, как Д.Т. Судзуки или другие знаменитыеписатели Востока, он обладал уникальной способностью описыватьвосточные учения на западном языке, легко, доступно, остроумно, изящнои с большой долей игры. Изменяя форму учений, он приспосабливал их киному культурному контексту, не разрушая смысла.

Хотя меня (как и большинство моих друзей) очень привлекали экзотические аспекты восточного мистицизма, я вместе с тем полагал, чтоэти духовные традиции наполнятся для нас большим смыслом, если мы сможем приспособить их к своему культурному контексту. АланУотсделалэтовеликолепно, ия почувствовал духовное родство с ним с тех пор, как прочел "Книгу" и "Путь дзен".Я настолько прониксяегокнигами, чтоподсознательно впитал в себя технику переформулирования восточныхучений и воспользовался ею в своих собственных работах много летпозже. Может быть отчасти "Дао физики" имела такой успех потому, что этакнига написана в традициях Алана Уотса.

Я познакомилсясУотсом раньше, чем пришел к формулированиюсвоих идей по поводу родства между наукой и мистицизмом. Он читал лекцию в университете Санта Круз в 1969 году, и мне довелось сидеть рядомс ним во время предшествующего лекции официального обеда нафакультете, поскольку я считался наиболее "хипповым" среди профессоров. Уотсбыл очень занимателен вовремяэтогообеда, рассказывалмножествояпонских сказок и поддерживал оживленную беседу, касавшуюся философии, искусства, религии, французской кухни и многихдругихдорогихегосердцу предметов. На следующий день мы продолжали разговор в "Каталисте" — месте сборищ хиппи, где я обычно проводил время с друзьями, игде я встречал не раз интересных и ярких людей. (Именно здесь я однажды слышал Карлоса Кастанеду, рассказывающего о своихприключенияхсДоном Хуаном, мифическом мудреце из племени яки, вскоре после выходаего первой книги).