Читаем Уроборос полностью

Прямо посередине зала, приблизительно на высоте груди, начиналась лестница наверх, оканчивающаяся ржавым люком, довольно тяжелым на вид. Крысиная река огибала это место по широкой дуге, и людям даже не пришлось давить грызунов, чтобы подойти. На мгновение Влада охватила паника. Ему почудилось, будто он попросту не сможет подтянуться и добраться до первой ступени – в громоздком неудобном костюме радиационной защиты, в противогазе, обзорный экранчик которого запотел из-за участившегося дыхания, в шлеме, с рюкзаком и с автоматом. Конструкция выглядела шаткой, старое железо, наверняка, сгнило.

Кай добрался до лестницы первым. Один из меховых комков все же кинулся ему под ноги, и сталкер отфутболил его к собратьям. Затем он подпрыгнул, уцепившись повыше, подтянулся на руках и поставил ногу на первую перекладину. Старое железо застонало, но выдержало.

– Давай, помогу, – предложил он. – Сумеешь?

– Я опасаюсь рухнуть вместе с тобой из-под потолка, – признался Симонов.

– А ты не дрейфь, – посоветовал сталкер.

Влад принял протянутую руку, сам не понял, как взлетел на первую ступень, а Кай оказался выше на целый корпус. Наверное, всему виной был адреналин.

– Не отставай! – донеслось до него.

Сталкер находился уже практически возле люка. Вот он достиг свода, оперся о крышку, надавил плечом, и в потолке открылось круглое окошечко.

Симонов поспешил вверх, испугавшись, что Кай может уйти и оставить его одного. Этой шальной мысли хватило, чтобы едва не сорваться вниз на радость крысам. Бросать его никто не собирался, в том Влад убедился, когда все же выполз из люка. Кай ухватил его за плечи, оттащил на шаг в сторону, кинул прямо на асфальт и, вернувшись к люку, приладил крышку на место.

Город был другим, ничем не напоминающим тот, который предстал перед парнем в его первый выход. Не то чтобы Влад не ожидал этого, но поначалу растерялся. Здесь даже здания стояли иной архитектуры и цвета. А ему-то казалось, будто Москва – однотипная, везде одинаковая. Однако ведь даже похожих друг на друга станций метро не существует. Они отличаются хотя бы цветом мрамора, используемого метростроевцами. Симонов совершенно по-дурацки застыл, глядя в небо, пока Кай не тронул его за плечо и не кивнул на покрытую трещинами дорогу впереди.

Шагов здесь практически не слышалось, отсутствовало эхо, к которому Влад привык с рождения и порой даже не замечал. В воздухе висели звуки, но какие-то совершенно другие: чуждые, порой чудовищные. Время от времени долетавшие до него шорохи заставляли передергивать плечами, ежиться и вцепляться в автомат мертвой хваткой. Несмотря на противогаз, дышалось легко, совсем иначе, нежели под землей, а холод пробирал до костей, словно парень вышел на поверхность в неглиже, а не в защитном костюме. Уже через десяток шагов он замерз так, что зуб на зуб не попадал (во всяком случае, Влад тешил себя надеждой, будто виновен именно холод, а не банальный страх).

Кай шел впереди и на него не оглядывался: то ли ему было абсолютно наплевать, то ли чувствовал каким-то образом. Парень смотрел на прямую спину своего проводника и, вероятно, лишь потому уловил краем глаза некую неясную тень.

Понимание того, что же именно там двигалось, еще не достигло сознания, но Влад уже повернулся и дал короткую очередь. Грохот отразился от стен и унесся вверх и вдаль.

Шлепок чего-то небольшого потонул в звенящей после выстрелов тишине. Пару секунд Симонов слышал лишь гулкие удары собственного сердца, затем зашуршало, по направлению к упавшему в темноте неясно кому бросилось нечто, определения которому Влад не мог бы дать. Только и различил непропорционально большую голову, тщедушное тельце и длинные конечности. Туда же бросилось несколько серых комков, похожих на уродца, но поменьше размерами. Почти сразу же раздалось чавканье и урчание с каким-то странноватым улюлюканьем, к которому парню совершенно не хотелось прислушиваться.

Его спутник обернулся, показал большой палец, обращенный вверх, на секунду сжал его плечо и выплюнул сквозь зубы:

– Теперь быстро. Пока они заняты.

«Я нас выдал», – промелькнуло у Влада в голове, но он не решился раскрыть рта, понимая: Каю и без него все известно, а на то, чтобы успокаивать, убеждать, обсуждать дальнейший маршрут, попросту нет времени.

Они пошли настолько быстро, насколько позволяла экипировка. Кай наверняка не терял бдительности, а у Симонова буквально все скакало перед глазами. Зато он не только согрелся, но и обливался потом. В сравнении с туннелями и даже с Нагатинской здешняя ночь казалась очень светлой – серыми сумерками, не больше, и очень напоминала те самые «глюки», которые Влад запомнил, когда в одиночку бежал от фашистов.

«Надо же», – коротко подивился он, бросил взгляд по сторонам, быстро обернулся, убеждаясь, что никто не собирается напасть сзади, и снова уставился в спину Кая. Поскольку эта тактика сработала единожды, вполне вероятно, не подведет и в следующий раз.