Читаем Урброс 2 полностью

Махнув рукой с регенерационной инъекцией, напоминаю о раскладе.

— Не забыл, кто здесь ранен и истекает кровью? Твоя задача — отвечать на вопросы, а не пытаться задавать свои.

Угрюмо шмыгнув носом, замолкает. Потом пробует детализировать.

— Это всё тоже со слов прадеда. Он говорил, что у каждого здесь есть свой старый статус. У всех, кроме новорождённых. Именно поэтому нужно было вмешательство, чтобы спасти деда. Иначе он бы стал ребёнком в статусе Владеющего.

Систему работы их социального рейтинга, я уже понял. Поэтому перехожу к следующему вопросу.

— А дальше? Ты просто хотел рассказать, как Владеющий примчался в Город, поменял статус младенца и потом свалил обратно?

Едва заметно покачивает головой.

— Нет. Потом он вернулся. И попытался забрать с собой прабабушку и деда. Но у него ничего не вышло. Хотя власти у прадеда хватало, но её оказалось недостаточно, чтобы нарушить законы и забрать их с собой. А пытался он не один раз.

Интересно выходит. Получается Владеющий, который, со слов пленного, ещё и располагал определённой властью среди своих, не мог придумать способа выдернуть с этой территории пару человек, среди которых была его любимая женщина и родной сын?

— Почему у него не вышло?

Опять недолгий период колебаний. На этот раз, правда, куда более короткий, чем до этого.

— Он сам изменил статус деда на отбраковку, чтобы укрыть его. Иначе предка убили бы ещё новорождённым. Многие и так подозревали, что он сын Владеющего, но доказать ничего не могли. А тогдашние лидеры Города то ли сами были в курсе и не хотели связываться ради призрачного шанса на награду, то ли им было банально не до этого. На тот момент шёл очередной передел власти — все воевали против всех или готовились к этому.

В стороне слышится тихий голос Аннет, которая наблюдает за пространством со стороны Города.

— Надуть и взорвать! Да предполагай они, что за твоего деда можно получить автомат или что-то посерьёзнее — сразу бы выпотрошили.

Тот ведёт взглядом в её в сторону и скалит зубы.

— Он же изменил его статус. Каждый из тех, кто мог видеть, обнаруживал лишь обычного рёбенка-отбраковку. О том, кто его отец, никто точно не знал. Так зачем рисковать?

Француженка собирается задать ещё один вопрос, но я останавливаю её жестом руки и пытаюсь прояснить момент, который лежит в этой истории на самом виду.

— Ты же сказал, что шла война всех против всех. Какие могут быть риски, если рядом итак льётся кровь.

В его глазах отражается глубокое непонимание. Но уже через несколько секунд пленник слегка расслабляется.

— Так ты и правда из свежих? Ничего не знаешь о Городе?

Собираюсь напомнить, что отвечать на вопросы — это его задача, но лучник уже говорит снова.

— Дети — основа их кровавой экономики. У каждого клана есть свой родильный дом и здания, что выделены специально под беременных. Просто согласись и получишь всё, что тебе нужно. Ежемесячное денежное содержание, крышу над головой, питание. Плюс, можно подрабатывать, продавая своё тело, без всякой боязни залететь. Рождение поставлено на поток — каждые три месяца под нож отправляется очередная группа детей.

Теперь это место больше не кажется мне цивилизованным. А в голове снова оживает поток чужих образов — на этот раз я наблюдаю за многочисленными сценами расправы от первого лица.

Встряхнувшись, уточняю.

— То есть вы обеспечиваете себя ресурсами только за счёт детей, которых хладнокровно приносите в жертву?

На его лице проявляется возмущённое выражение.

— Этим занимаются только кланы. Они обеспечивают рожениц, а потом используют родившихся детей. Те, кто не входит в клановую гвардию или управляющий аппарат, с этим никак не связаны.

С размахом они тут отстроились. Аппаратчики, гвардейцы. Могу поспорить, у этих типов ещё и разведка с контрразведкой имеются. Как минимум, в зачаточном состоянии.

— А чем зарабатывают все остальные?

Тот на момент заминается.

— Рейды в Пустошь, внешняя и внутренняя торговля или работа на кланы.

Показательно усмехаюсь.

— Только вот рейдеры и торговцы наверняка повязаны с клановым руководством. А все остальные и вовсе на них работают. Плюс, если бы не экономическая база в виде постоянно убиваемых детей, никакого Города бы вовсе не существовало.

Безусловно, мысль о том, что где-то там есть целые цеха с роженицами, у меня в голове мелькала. Но я не думал, что ситуация настолько сурова. С одной стороны, прагматик внутри меня говорит, что иначе нельзя. При любом другом раскладе, местной власти, какой бы она ни была, подобное количество людей не прокормить. Что само собой приведёт к хаосу и борьбе за ресурсы.

Но с другой — каждые три месяца умирает энное количество двенадцатилеток, которых забивают, как скот. Расправляйся они со взрослыми — я бы ещё понял. Каждый из них сам в ответе за свою жизнь. Но детей ведь и правда растят, как скотину. Без единого шанса на спасение.

Скрипнув зубами, стараюсь успокоить бушующие в голове образы чужой памяти, которые не способствуют концентрации. И возвращаюсь к основной линии беседы.