Читаем Урановая буча полностью

– Это не фокус, Александр Петрович! В тот день наша смена была настолько перегружена работами, что выполнить ваше распоряжение не было возможности. Считаю снятие премии несправедливым.

– Вот что, Ананий Иванович, оставим разговоры о справедливости в пользу бедных. Вы мне сорвали выполнение ремонтных работ, намеченных на дневную смену…

Это затянувшееся выяснение мотивов и интересов конфликтующих сторон могло бы составить занимательный фрагмент для нашумевшего кинофильма «Премия», в котором были подняты те же вопросы честного отношения к труду. Жизнь закрытого и опутанного проволокой предприятия накладывалась на события страны, не отставая, а часто опережая их.

Проблемы проблемами, а работники КИУ всех профессий щедро представлялись к правительственным наградам, примеров приведено уже немало. Вручения правительственных знаков отличия производились на выселках, к примеру, в пионерском лагере имени Героев-космонавтов, без помпы и журналистов, и никаких публикаций в печати. Как получали передовики производства государственные награды втайне от общественности, так и хранили их в семейных архивах, не выставляя напоказ. Секретность била через край. Признаться, о многих из них я узнал много позже, при «открытии секретных городов» да в альбомах комбината, выпускаемых к юбилейным датам. К замечательной когорте орденоносцев относился электромонтёр Иннокентий Васильевич Беклемешев, кавалер ордена «Знак Почёта», которого как сейчас вижу перед собой, всегда спокойного и рассудительного; с ним мы охотно заводили разговоры на любую подвернувшуюся тему. Он уроженец Прибайкалья с типичной судьбой выходца из работящей крестьянской семьи.

В 1930 году его отец и дед, имевшие в хозяйстве две лошади и две коровы, были раскулачены и отправлены на строительство Беломоро-Балтийского канала, а одиннадцать детей вытряхнуты на улицу. Четверо старших из них подрабатывали для семерых младших. Отец вернулся со стройки через шесть лет, но без деда и права проживания по прежнему месту. Он ушёл по берегу Байкала на Онгурён, что означало «конец дороги», надеясь в Богом забытом местечке никому не досаждать. Обосновавшись в стареньком заброшенном домике, там же поместил семью, но в разгар репрессий 1937-го снова был арестован за прежние две кулацкие коровы и больше не вернулся. Старший из братьев, оставшийся за главу, перевёз семью на байкальский остров Ольхон, где Кеша устроился на рыбзавод, стал мотористом. Рыбаки работали без устали, слали рыбу на фронт, туда же рвался Кеша. На дальневосточном фронте он стал связистом, а в 1959-м – радиомонтёром «почтового ящика 79». В здании № 3Б он устанавливал и обслуживал АТС.

Трудовую гордость комбината представлял, конечно, Иван Сергеевич Моторный, слесарь службы КИПиА[3], обслуживающий приборное хозяйство цеха-81. Чрезвычайно приветливый, всегда доброжелательный, с взглядом, искрящимся оптимизмом, он был приятен в общении со всеми, словно каждый сотрудник цеха был ему лучшим другом. Выходец из крестьянской семьи Полтавской области, он в 1941-м был эвакуирован с семьёй в город Энгельс Саратовской области. Окончил ФЗУ, отслужил на флоте и по комсомольской путёвке призвался на Урал для участия в программе создания ядерного щита СССР, а оттуда прибыл в Ангарск. Морозными утрами, чтобы не околеть, электромонтёр Моторный с КПП-1 бегал вдоль длинных корпусов на работу; крутил педали велосипеда, выполняя задания по тем же корпусам, а затем обслуживал здание № 3Б. Активный рационализатор, он принёс комбинату экономический эффект в сумме свыше двухсот тысяч рублей. Качество его обслуживания Президиум Верховного Совета СССР в 1966-м оценил достойным для присвоения звания Героя Социалистического Труда. В 2017-м Иван Сергеевич отметил девяностолетний юбилей своей большой трудовой жизни.

Если мои подчинённые всех профессий гурьбой получали правительственные награды, то их руководитель тоже мог попасть в обойму представляемых к отличию. По доверительной информации А. П. Кантеева, назначенного с уходом Дрождина начальником цеха-81, так оно и было. В 1966-м, по итогам седьмой пятилетки, подготовленное и согласованное со всеми инстанциями представление на награждение меня, тогда старшего инженера КИУ, орденом Трудового Красного Знамени лежало на столе директора комбината для нанесения заключительной подписи.