Читаем Урановая буча полностью

Последствия запрета частной инициативы проявились в нарастающем товарном дефиците, росте импорта продовольствия и провале всей коммунистической затеи. Мои родители, не выдержав испытания затворничеством, через год вернулись в Верх-Нейвинск, где я купил им на берегу пруда домик с огородом. Завели свинушек и курей. Благо к тому времени назойливый реформатор Хрущёв был скинут с руководительского кресла.

Петух настолько ревностно охранял куриный гарем, что не подпускал к несушкам хозяйку дома. Разрешение на вход в курятник он выдавал только тёзке, Петру Ильичу, которому приходилось заниматься сбором яиц. Моя обиженная мама, Раиса Михайловна, пожаловалась сестре на строптивого петуха. Зоя Михайловна, женщина не робкого десятка, возмутившись нахальным поведением пернатого, вооружилась веником и храбро двинулась в курятник, откуда послышалось шумное кудахтанье, хлопанье крыльями и устрашающие крики, исходящие от обеих конфликтующих сторон. Бой был скоротечным, и во двор выскочила всклокоченная Зоя Михайловна, на плечах которой сидел воинственный петух с распростёртыми крыльями и с остервенением долбил клювом по вражьей голове. Домочадцы кинулись на помощь укротительнице, отогнали разбушевавшегося куриного атамана. Нанесённые раны головы залили зелёнкой.

* * *

В 1962-м вышло издание трудов по теоретической физике выдающихся советских учёных Ландау и Лифшица, которое было отправлено на одну из дальних звёзд, чтобы показать космическим братьям по разуму, насколько продвинута в развитии цивилизация Земли. В том году мы, физтехи, бережно держали в руках тома в темно-синем переплёте «Курса теоретической физики».

Лев Давидович Ландау с молодых лет задумал издать курс теоретической физики, ставший делом всей его жизни. Он сотрудничал со многими европейскими светилами, но считал себя учеником Нильса Бора. Ландау единственный из учёных обладал знаниями по всем разделам теоретической физики и объединил их в единую взаимосвязанную науку. Его труды изменили облик современной физики, определили методы, которые до настоящего времени позволяют найти кратчайшие пути к решению непрерывно возникающих новых задач. Академики Курчатов, Кикоин, Арцимович, как прилежные ученики, сидели на первом ряду слушателей курса десяти лекций Ландау по физике атомного ядра. Теоретическое наследие Льва Давидовича стало основным учебным материалом для последующих поколений физиков.

Это достояние человечества могло и не появиться, поскольку гениальный учёный в 1938-м был арестован за «антисоветскую деятельность». Политической деятельностью учёный не занимался, но его высказывания были далеки от восхваления советского строя: «Наша система – это диктатура власти чиновников. Я отвергаю, что она является социалистической, потому что средства производства принадлежат никак не народу, а бюрократии». Академик Капица бил тревогу по арестанту во все колокола, вместе с Нильсом Бором они слали прошения Сталину, что подействовало, и через год Ландау был выпущен, точнее, его вынесли из тюрьмы на руках. Едва успели.

Всё-таки судьба не пощадила гения, попавшего в 1962-м в тяжелейшую дорожную аварию. Два месяца в коме. Вся учёная Европа кинулась на спасение столпа науки, лучшие врачи мира круглосуточно дежурили в его палате, жизнь была спасена и продлена на шесть лет, но уже не для науки. Выйдя из комы, Лев Давидович ещё три месяца не узнавал членов семьи. Прежнего Ландау не стало, а умер он в 1968-м в возрасте шестидесяти лет.

* * *

Была в Свердловске достопримечательность особого рода, вызывавшая у людей чувства покаяния, одна на всю Россию. В центре города, на перекрёстке улиц, которым за нехваткой имён русских революционеров присвоили германские, Карла Либкнехта и Розы Люксембург, стоял особняком дом инженера Ипатьева. Не особо приметный дом, но когда горожане проходили мимо, то умолкали, задумываясь о темных страницах истории многострадальной страны, иные крестились, а то указывали несведущему человеку: «В этом подвале была расстреляна царская семья». В довоенное время в доме на крови разместился Музей революции, где экскурсанты спускались в подвал по тем же ступенькам, по которым вели царскую семью якобы для фотографирования, но «фотографы» ждали её с оружием в руках. Позже здесь, в музейном подвале семейной казни, появились профессиональные фотографы, запечатлевающие экскурсантов «на память» на мрачном фоне расстрельной стены.