Костя пригубил горячительный напиток. Отбросил глобальные мысли. В очередной раз он задал себе вопрос: кто все-таки мог выдать, что он причастен к разработке нового оружия? Странно, но у Гани этот вопрос почему-то до сих пор не возник. Ну да ладно. Согласно же сделанным ранее логическим выкладкам, ученые отпадают, генерал тоже, тогда кто?

Тут, будто услышав его мысли, приятель спросил:

— Слушай, а кто ж тебя выдал-то? Кто-то ведь узнал, какую роль ты играешь?

— Вот именно. Я это, кстати, у тебя хотел спросить. — Костя снова глотнул виски. — Надеюсь, прояснишь ситуацию.

Ганя звонко поставил пустой бокал на тумбу, его лицо превратилось в вопросительный знак.

— На что ты намекаешь?

— Да так, ни на что. Только лишь хочу услышать твои мысли на этот счет.

— Костик, все очень просто, — лицо приятеля прояснилось. — Ведь ты же в прошлом служил в штабе, и чем ты там занимался?

— Курировал военно-научные разработки.

— Ну вот, вот именно. Они просто покопались в секретной картотеке. Точнее, это раньше она была секретной, а теперь любая собака из Комитета… Одним словом, узнав о твоей роли в бывшей России, оборотни резонно предположили, что и сейчас ты можешь заниматься тем же.

— То есть, получается, они действовали наверняка?

— Вот-вот. И, к сожалению, попали в точку.

— А что, отчего бы и не так? Слушай, мне как-то в голову не приходило. Я десять раз прокручивал всю нашу цепочку, ведь никто не мог выдать. А если бы кто-то и продался, то зачем ему указывать на меня, он бы сам все и слил.

— Вот именно, — повторил Ганя. — Поэтому остается только вариант с твоим прошлым. — Ганя вздохнул, постучал пальцами по тумбе. — Ну ладно, пора действовать, — добавил он.

— Да, как говорится, погостили, пора и честь знать, — Костя допил виски и отставил бокал в сторону. — Пойду я, пожалуй.

— Не забудь еще сим-карту поменять, — отстраненно напомнил Ганя.

Весь его вид теперь выказывал, что он ушел в себя.

Костя почему-то усмехнулся. Ему вдруг почувствовалось, что хмель слегка завладел им. Захотелось добавить. Но товарищ, по всей видимости, больше не собирался наливать. Он теперь сидел на диване, уставившись в одну точку. Тогда Костя поднялся, подошел к стенке и налил.

— Хорошо, по последней — и разбегаемся.

Ганя тряхнул волосами и, вопреки ожиданию, не улыбнулся, а серьезно посмотрел на Костю.

— Будешь еще? — виновато поинтересовался Муконин.

— Да не, я потом.

Выпив одним махом, Костя засобирался.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Муконин хотел уже вернуться домой. Но когда он вышел из подъезда, ему позвонил Геннадий Пухов.

Костя не просто числился в Чрезвычайном правительстве. Приходилось иногда и работать. Формально Костя относился к Чрезвычайному комитету по землеотведению. А начальником комитета был этот самый Геннадий Пухов: невысокого роста человек лет сорока пяти, с легкой щетиной, которая ему была весьма к лицу, с чуть замутненными глазами, и резким, почти гнусавым, голосом.

— Тут это, дело с китаезами, — поздоровавшись, лениво протянул он в динамик смартфона. — Надо на стрелку съездить.

— Да? — Костя помрачнел. — А что такое?

— Они кипишуются. Мы же их кинули, получается. Бабло срубили, а землю под ЦеРПАН отдали. Нужно съездить, утихомирить, оттянуть как-то дело, понимаешь? Займись, а?

Костя тяжело вздохнул и повторил про себя адрес места встречи. Прибыть туда требовалось в ближайшие полчаса. Он прикурил сигарету и отправился ловить такси. Служебную машину ему давали крайне редко. Впрочем, таксистов в голодном Екатеринбурге было что тараканов в бесплатной ночлежке. И брали они очень дешево — слишком большая конкуренция.

Костю сразу подхватила юркая «Тата Квадро» дамского красного цвета, чем-то похожая на перевернутую детскую ванночку. За рулем сидел бывалый мужичок в кепке, со шрамом на правой щеке, с вороватым взглядом зеркальных глаз. Мужичок учтиво молчал. И пока они ехали по холмистым улочкам в пункт назначения — заброшенный завод на окраине города, — Костя думал о своем.