– Доктор, – сказал я, – будучи гражданином Российской Федерации, членом Союза кинематографистов и Общественного совета Московской городской прокуратуры, я имею право знать, на каком основании вы сейчас устроили мне психологическую экспертизу. Ни я, ни мои родственники к вам за этим не обращались.

– А вот, – он поднял из папки лист бумаги с формой СИЗО, – на основании служебного письма из СИЗО № 64. Здесь написано: «Требует освобождения в обмен на фильм, который он якобы снял в 2024 году», «утверждает, что путешествует во времени», «носит форму майора Российской армии». Этого достаточно для любого принудительного лечения. Но я вижу, что вы интеллигентный и в данную минуту совершенно здравомыслящий человек. Прошу! – Он протянул мне какую-то бумагу с напечатанным на ней текстом и спросил: – Подпишете заявление о добровольном лечении? Или будем оформлять принудительное?

Только теперь я понял всю его сучью игру и горестно усмехнулся:

– Уважаемый Мирон Васильевич. Не знаю, каким я буду после вашего принудительного лечения, но в данный момент, будучи здравомыслящим, я ничего подписывать не стану. Иначе вы меня тут запрете на вiки, как говорят украинцы, повiки.

Он усмехнулся:

– А вы знаете украинский? Моя мать кореянка, но мiй батько с Полтавщины.

– А я с Первого Украинского фронта.

– Понятно, – сказал он и нажал кнопку селектора. – Стелла Ажановна, санитаров.

3

Я проснулся от боли в левой ягодице. Правая тоже была исколота, но левая болела острее, последним уколом. В голове вата, затылок тяжелый, залит свинцом. Во рту всё обложено сухой противной горечью. Мысли короткие, рваные, тающие. Что мне колют?

Вокруг была госпитальная тишина, но я уже знал, что она обманчива. Во ВГИКе нам по истории кино показывали знаменитый фильм Милаша Формана «Пролетая над гнездом кукушки» об американской психушке. Там пациентов, нарушающих дисциплину, воспитывали электрошоком. В нашей больнице доктор Браузер пошел дальше – при поступлении нового больного ему в течение недели ежедневно колют ноотропный препарат пиритинол, нейролептик с антипсихотическим действием аминазин, транквилизаторы диазепам или кассадан и нормотимик финлепсин, стабилизатор аффекта. При этом чаще всего применяется не монотерапия, а комплексная. В результате больной становится тих, как мышь, и передвигается – если передвигается – мелкими скользящими шажками.

Я открыл глаза. Надо мной был высокий белый потолок с красивой лепниной и черными, выпуклыми, прозрачными колпачками видеокамер. Когда-то в этой просторной овальной зале были великосветские балы, а теперь тут четырьмя рядами стояли семьдесят четыре койки. Мой любимый Михаил Афанасьевич был нереально добр к Мастеру и к поэту Ивану Бездомному, наградив каждого из них отдельной палатой в психушке. Во всяком случае, в местах «врачебного пользования душевнобольных арестантов» такого не существует и вряд ли когда-нибудь существовало. Я осторожно скосил глаза. Главное – как можно дольше не шевелиться! Хотя, наверное, приближался полдень, и за высокими дворцовыми окнами тихим серпантином падали первые декабрьские снежинки, почти все койки были заняты спящими или дремлющими психами, с головой укрытыми серыми солдатскими одеялами. Только в дальнем «культурном уголке» компания психов-старожилов совершенно беззвучно играла в лото за столом, накрытым толстым суконным одеялом. Я вспомнил еще один фильм по истории кино – «Blowup» Микеланджело Антониони. Там два мима совершенно беззвучно, без мяча и без ракеток, играли в теннис. А эти играли в лото, на пальцах показывая друг другу выпавшие цифры.

Шевелиться нельзя, чтобы не привлечь к себе внимания дежурной медсестры и санитаров, которые надзирают за нашими койками через видеокамеры из ординаторской и своей дежурки. Можно, конечно, встать, чтобы тихим скользящим шагом пойти в туалет или таким же скользящим шагом прогуляться по проходу меж койками и постоять над играющими в лото. Но – и только. Любое нарушение тишины и отклонение от стандартных правил поведения карается таким болезненным уколом, что электрошок, которым в фильме Формана «успокаивают» Джека Николсона, покажется вам простым укусом комара.