Читаем Управляемые полностью

С момента убийства матери, за три месяца мальчик не произнёс ни слова. И моя работа — удостовериться, что мы делаем всё возможное, чтобы Зандер смог выбраться из этого оцепенелого подавленного состояния, в котором находился. Тогда мы сможем помочь ему, начав долгий процесс исцеления.

Я отвлекаюсь от несчастья Зандера, чтобы помочь Джексону закончить приготовления к ужину. Мы работаем слаженно, бок о бок, как старая супружеская пара; этот навык сложился за время нашего совместного времяпровождения здесь в течение прошедших двух лет. И от постоянной практики мы легко предугадываем действия друг друга.

Мы трудимся молча, прислушиваясь к бурной деятельности, происходящей в доме, мысленно оцениваем действия семи мальчиков, попутно обдумывая, что ещё необходимо сделать.

— Итак, я слышал, что мы получили приличную прибыль, благодаря неожиданной участнице аукциона, — Джексон шевелит бровями, а я закатываю глаза, поворачиваясь к раковине. — И об одной жаркой и бурной встрече за кулисами.

Я роняю нож, который мыла, в раковину, и он гремит, падая в нержавеющую миску. Хорошо, что я стою спиной к Джексону, и он не видит ошеломлённого взгляда на моем лице. Что за дьявол? Должно быть, кто-то видел меня с Донованом. Приходится напомнить себе дышать, потому что я паникую, пытаясь решить, что сказать в ответ. Мне совершенно не нужно, чтобы мои сотрудники сплетничали о моём закулисном столкновении.

— Ч-что ты имеешь в виду? — стараюсь говорить как обычно, надеясь, что я единственная, кто слышит панику в моём голосе. Выключаю воду, ожидая его реакции.

Джексон смеётся своим глубоким сердечным смехом:

— Я бы с удовольствием посмотрел на тебя в действии, Рай.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Сердце у меня колотится. Как я собираюсь объяснить это? Чувствую, как тепло потоком распространяется по щекам. Открываю рот, чтобы ответить, и тут Джексон продолжает:

— Дефиле по сцене на аукционе, против чего ты так яростно сражалась, — я слышу веселье в его голосе. — Бог мой, ты, вероятно, была чертовски взбешена!

— Ты даже не представляешь насколько, — отвечаю почти шёпотом. Мне уже нечего мыть, но я по-прежнему стою к Джексону спиной, боясь, что, если он увидит моё лицо — начнутся вопросы.

— А ещё Бейли рассказала мне, что она встретила одного горячего парня — её слова, не мои — и соблазнила его за кулисами в типичной для неё манере, поимев с ним горячую бурную связь.

Я с облегчением выдыхаю, после того как задержала дыхание, радуясь, что наша практикантка Бейли хвасталась своими подвигами, а не сплетничала о своём боссе. И тут до меня доходит, что, возможно, это сексуальная сирена Бейли, которую до сих пор хотят все парни на работе, и была первым завоеванием Донована в тот субботний вечер. И если это так, то с какой стати он решил переметнуться от бомбы с тёмно-рыжими волосами и длиннющими ногами ко мне? Этот разговор подтвердил мои чувства по поводу того, что я была «вторым номером».

Я сдуваю волосы с лица.

— Ну, ты же знаешь Бейли, — возражаю я, стараясь тщательно подобрать следующие слова. — Ей, определённо, нравятся такого рода забавы.

Джекс смеется надо мной, поглаживая меня по спине, когда проходит мимо.

— Точно сказано, — веселится он, начиная собирать мальчикам завтраки в школу на следующий день. — Она замечательная девочка, хорошо работает, дети любят ее... просто не та девушка, с которой я бы хотел, чтобы мой сын ходил на свидание.

Я мямлю, соглашаясь, думая о нашей сладкой соблазнительной стажёрке, которая всего на пять лет младше меня, и её распущенном поведении. Часть меня всегда завидовала таким девушкам, как она. Такие девушки с непосредственностью пускают все предостережения по ветру и наслаждаются своей жизнью без сожалений; опрометчиво целуются со случайными мальчиками, очертя голову внезапно отправляются в путешествия и живут вечеринками. Меня периодически накрывает мысль, что однажды я стану оглядываться на свою жизнь и чувствовать, что не жила. Не рисковала, не предавалась увлечениям юности и так и не выбралась из своей зоны комфорта.

Моя жизнь безопасна, предсказуема, управляема и всегда упорядочена. Мне нравится, по большей части, такой образ жизни. Я не то чтобы завидую Бейли, потому что она целовала Донована первая (ладно, возможно, только чуть-чуть), а скорее всего, потому, что она живет без сожалений.

Я встряхиваюсь, избавляясь от мыслей, преследующих меня в последнее время, в связи с приближением годовщины. Во всяком случае, я должна была узнать, что жизнь коротка, и надо действительно жить, а не оставаться вечно в своём безопасному углу, пока настоящая жизнь проходит мимо. Я вытягиваю себя из этих размышлений, и сосредотачиваюсь на том, что под руками.

— Мальчики! — зову я, пытаясь перекричать царящую в доме какофонию, — время закончить свою домашнюю работу.

Из всех комнат раздаются стоны, потому что ребята слышат страшное слово на «Д». Шесть парней, от восьми до пятнадцати лет, угрюмо идут к столу, ворча всю дорогу.

Я устремляю взгляд на диван, где, по-прежнему закрывшись в своей раковине, сидит Зандер, ритмично раскачиваясь взад и вперёд.