Читаем Управляемые полностью

Я больше не контролирую ситуацию. Это понимание посылает сквозь меня неожиданно острые ощущения, но мысль недолгая, потому как Колтон поднимает меня за бока, прижимая плечами к стене, и одновременно погружается в меня до упора. От моментального чувства наполненности я издаю нечленораздельный выкрик, и Колтон замирает, позволяя мне привыкнуть к нему.

— Боже, Райли, — судорожно выдыхает он, утыкаясь лицом в мою шею. От нежности его рта, вырисовывающего узоры на моей коже, я вцепляюсь пальцами в его сильные плечи и медленно обхватываю его ногами.

— О, сладкая, — задыхается он, качая бёдрами, выходя из меня и снова погружаясь в мою трепетную мягкость. Его тело скользит против моего, руки зажаты между стеклом и моими бёдрами, прижимая меня к нему и помогая протолкнуться как можно глубже. Я прерывисто дышу сквозь полуоткрытые губы, моё тело расслабляется и нагревается одновременно.

— Колтон! — хнычу я, принимая его ненасытный темп, который толкает меня к пропасти. Заполняя до предела, когда я не смогу сдержаться. Соединяя нас всеми мыслимыми способами. В ушах стучит кровь, ощущения фейерверками пронзают тело, когда мы находим единый ритм.

— Держись, Рай! Ещё не время! — приказывает Колтон, ускоряя темп и приближая меня к грани. Из наших лёгких вырываются короткие резкие вдохи, руки сжимают покрытую потом плоть, а рты жадно набрасываются на те части тела друг друга, до которых могут дотянуться.

Я чувствую, как моё тело оживает в предвкушении, в то время как Колтон ужесточает трение внутри меня.

— Колтон! — предупреждаю я, моя плоть сжимается вокруг него.

— Да, детка, да, — выкрикивает он, и я не могу больше сдерживаться ни секунды. Мои бёдра сводит спазмом, я падаю через край, теряясь в забвении от взрыва внутри меня. Интенсивное сокращение моих мышц доводит Колтона до освобождения, и он следует за мной. С его губ слетает рождённая удовольствием мольба, а сам он утыкается в изгиб моего плеча, пока его тело содрогается от разрядки.

Мы остаёмся некоторое время в таком положении, слитые в единое целое и замкнутые друг на друге в этот момент, а потом медленно сползаем на пол. Сидим, сплетясь, моё лицо прижато носом к его горлу, а его руки обвивают меня.

И в этот момент я целиком и полностью его. Поглощённая им. Потерянная в нём и этом моменте настолько, что меня пугает сила моих чувств.

Мы продолжаем всё так же сидеть, запутанные друг в друге, зачарованные, молчаливые. Лишь ленивое поглаживание пальцами охлаждающейся кожи и отзвук наших сердец, стучащих в унисон — вся коммуникация, которая нам сейчас нужна. К тому моменту, когда наше затруднённое дыхание успокаивается, наступает ночь, вокруг опускается темнота, оставляя нас залитыми лунным светом.

Я боюсь говорить. Боюсь испортить глубину момента между нами, помня о двух других эпизодах, когда мы были близки, а потом всё закончилось менее позитивно.

— Ты в порядке, Ас? — спрашиваю я, наконец, моя нога затекла и мне нужно подвигаться. Колтон невнятно что-то произносит, и я смеюсь над ним, довольная, что довела его до такого состояния. Я пытаюсь отстраниться от него и опереться спиной о стекло позади меня, но он просто перемещается вместе со мной так, что теперь его лицо покоится в сгибе моей шеи. Колтон издаёт вздох, полный удовлетворения, пронзая меня этим в самое сердце.

Мне на глаза попадаются мои разорванные трусики, валяющиеся на полу, и я хихикаю.

— Что это на тебя нашло, что ты порвал мои трусики, а? Я бы с удовольствием сняла их для тебя сама, — я маняще провожу по его спине ногтями.

— Это слишком долго, — фыркает он в ответ, при движении щекоча небритой челюстью мою ещё очень чувствительную кожу.

— Это был мой любимый комплект. Теперь у меня нет пары к этому лифчику, — я в притворной обиде надуваю губки.

Колтон отстраняется от меня с порочной улыбкой на губах и смехом в глазах.

— Скажи мне, где они продаются, и я куплю тебе сто таких комплектов, если ты будешь каждый вечер демонстрировать себя в них, как это сделала сегодня, — Колтон склоняется ко мне, оставляя на моих губах томный поцелуй. — А ещё лучше, — произносит он, отстраняясь и проводя пальцем вдоль линии кружев моего бюстгальтера, — если это такой чудесный лифчик, тебе стоит носить только его и ничего другого под одеждой. Это так сексуально, — бормочет он. — Никто и не будет знать.

— Ты будешь знать, — возражаю я, выгибая бровь.

— Да, я буду, — он дьявольски усмехается. — И это будет тяжко — знать и целый грёбаный день думать об этом.

Я смеюсь. Глубоким открывающим душу смехом, потому что меня переполняют эмоции, от которых я буквально захлёбываюсь.

— Мы собираемся вставать с пола? — спрашивает он меня, сдвигаясь и распрямляясь. Затем поднимается, протягивая мне руку и помогая встать на ноги. — Ванная вон там, — указывает он на проход слева от кровати, — если захочешь привести себя в порядок.

— Спасибо, — бормочу я, внезапно осознавая свою наготу и стесняясь, несмотря на то, что только что произошло между нами. Я поднимаю с пола платье, прикрываясь им спереди, и ищу то, что осталось от трусиков.