Читаем Unknown полностью

Мы с ним симпатизировали друг другу с начала знакомства, но встречались редко, во время моих командировок в областной центр, да и то через два раза на третий. А тут столкнулись в книжном на Амурской и сразу постановили поужинать вместе в "Зее". Можно бы и в ресторане моей гостиницы "Юбилейная" на берегу Амура, где я всегда прошу номер "с видом на культурную революцию". Но уж очень там нашим братом, военными, набито. "Зея" как-то поуютнее. Да и пельмени "по-амурски", в горшочке, оба мы любители. И маслины всегда есть на закуску. Оркестр, правда, похуже, но зато можно так сесть, что он плохо слышен. Вот мы, значит, сидим, пьем азербайджанский коньяк, закусываем в ожидании пельменей "столичным" салатом да маслинами и трепемся. Как раз обсудили стругацкую"Сказку о Тройке" и как из-за нее у них в Иркутске редакцию альманаха "Ангара" разогнали.

Помянули прошедшие учения. То ли я за день намотался по инстанциям, то ли уже коньяк начал сказываться - но я запел настолько жалостную песню, что сам чуть не прослезился. Говорил я, что куда нам с Китаем воевать - знамо дело, техникой, моторами мы их превосходим, но и все ... . А связи и управления как в сорок первом не было - так и теперь нету. Может быть, у боевых частей рации и есть, но мы - фронтовой склад горючего, от нас зависит обеспечение половины корпуса - а на учения выезжаем без радиосвязи. На складе есть старинная рация в консервации - но работать на ней некому. Да вот - рассказываю свой случай с заправкой вражеского танкиста - у него же тоже радиосвязи не было, отчего и через условную линию фронта заехал. А без его солярки танки сразу превращаются в игрушку для противника. Два-три таких эпизода - и стоит героическая Советская Армия с молчащими моторами. Еще Брехт говорил, что мотор обещанием бензина назавтра с места не сдвинуть. А потеряны управление и моторизация - так НОАК нас голыми руками возьмет. У них-то все на пердячьем пару - им не так и страшно. А вышли чайники к Белогорску либо Могоче хоть на полдня - Трансиба уже и нет. На запасах ГСМ и нефти Советский Дальний Восток месяц повоюет - и высох. Так что ж - бомбу бросать придется?

В общем - развожу панические настроения и по приказу тов Сталина No 220 надо бы меня к стенке ставить возле надписи "Земля еще и потому добра, Что в мире существуют повара". Хорошо, что пельмени принесли и мы по новой налили, что несколько настроение поднимает. И приятель мой : "Не грусти, - говорит, - Серега! Про наше воинство ты все правильно умозаключаешь. Я побольше тебя по частям езжу - так еще и не то мог бы рассказать. Ошибка твоя в переоценке Народно-Освободительной Армии. Китайцы - не немцы, только вид делать научились. А на самом деле у предполагаемого противника бардак еще побольше нашего". - "Ну, это ты шутишь. Больше - невозможно!" - "Для коммунистов невозможного нет! Сам знаешь". И тут он мне рассказал историю, которая тогда сняла гору с моих плеч. А я теперь вам доложу.

Напоминаю, что одновременно с нашими учениями "Амур" наши южные соседи проводят тоже в приграничной полосе учения "Хэйлуцзян". И вот в ходе этих учений один моторизованный полк, каких тогда у Китая не так и много, должен форсировать маньчжурскую реку Сунгари, что впадает в Амур насупротив Еврейской автономной области. При этом надо бы запомнить, что Сунгари впадает справа в Амур, как повыше слева наша Зея, под углом градусов тридцать, можно и спутать где что. Переправа по льду должна быть к вечеру того же дня, когда и наш склад выехал на войну. И у них в этот вечер такой же жуткий снегопад, как и у нас - расстояние-то не так и велико. Замешкались они в пути, потеряли под снегом дорогу и вышли к реке уже к рассвету. Да еще, как можно понять, не совсем к той. Начали форсировать, уже командирский джип вместе с передовым батальоном на том берегу. А на заставе давно команда "В ружье!", заняли огневые точки, готовятся за Родину помирать, пытаются с соседями связаться. Ну какие шансы у пограничной заставы против полка да с бронетехникой? Погранцы ведь для охраны, а не для обороны границы предназначены. А колонна хорошо видна, хоть и не совсем рассвело. Танков штук двадцать, да автомашин под сотню. Говорю же, у китайцев таких частей тогда раз-два - и обчелся.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное
Павел I
Павел I

Император Павел I — фигура трагическая и оклеветанная; недаром его называли Русским Гамлетом. Этот Самодержец давно должен занять достойное место на страницах истории Отечества, где его имя все еще затушевано различными бездоказательными тенденциозными измышлениями. Исторический портрет Павла I необходимо воссоздать в первозданной подлинности, без всякого идеологического налета. Его правление, бурное и яркое, являлось важной вехой истории России, и трудно усомниться в том, что если бы не трагические события 11–12 марта 1801 года, то история нашей страны развивалась бы во многом совершенно иначе.

Александр Николаевич Боханов , Евгений Петрович Карнович , Казимир Феликсович Валишевский , Алексей Михайлович Песков , Всеволод Владимирович Крестовский , Алексей Песков

Биографии и Мемуары / История / Проза / Историческая проза / Учебная и научная литература / Образование и наука / Документальное