- Увы, увы – отпустил руки Борна Унс – Сейчас с обедом никак. Старина Герхард просил меня помочь Лютеру с урегулированием кое-каких вопросов – таможня, торговые старшины, то, се… Ты же знаешь, у меня широкие связи. Дело прежде всего – так у них на Западе заведено.
- Тогда – ужин – требовательно заявил Борн, поправляя волосы – И это не обсуждается. Жду вас к восьми часам в «Старом Городе». И если ты не придешь, коварный Унс, то между нами все будет кончено! Лютер, мальчик мой, ты все понял?
- Да – я шмыгнул носом и, пересилив себя, добавил – Дядя Борн.
- Унсик, если твоих связей будет недостаточно, то я всегда готов помочь этому славному мальчугану – Борн подошел ко мне, так и сидящему на полу, и потрепал по голове – Твои друзья – мои друзья.
И, помахав нам на прощанье пухлой ладонью, приятель Двух Серебряков покинул комнату, а через полминуты внизу хлопнула дверь.
- Если расскажешь Ворону хоть что-то из того, что ты видел, то я об этом непременно проведаю, приеду в Центральные Королевства и ты пожалеешь о своем длинном языке – деловито и спокойно, а потому невероятно убедительно сообщил мне маг.
- Ничего не видел, ничего не знаю – истово произнес я, но тут же не удержался от колкости – Дядя Унс.
- Негодяй – как мне показалось, даже одобрительно проворчал маг, возвращаясь за стол – Ладно, вернемся к нашей беседе. Можешь сесть за стол, дозволяю.
Я поднялся с пола, отряхнул штаны, поднял табурет и, ожидая какого-то подвоха, плюхнулся на него.
Нет, обошлось.
- Итак, мы остановились на семействе Монбронов – Унс причмокнул, как будто опробовал некое очень вкусное блюдо – Насколько я знаю, ему вообще не везло в последнее время. Сначала скончался старший Монброн, тот что еще деда нашего нынешнего короля знал, а потом и его старший сын, который твоему приятелю, надо думать, отцом приходится. Да, и еще кто-то там на поединке погиб.
- Брат Гарольда – подтвердил я – Есть такое.
- И главное все это за небольшой, по сути, отрезок времени – подытожил Унс – Я бы сказал – странновато это все. Ну, что сидишь, глазами хлопаешь. Рассказывай.
Врать я ему не стал. Но и всей правды не выложил. Мой рассказ был укороченной версией приключений, из которой я исключил трех наших друзей и всю предысторию нашего прибытия в город. Правда про дядюшку Тобиаса, тюремное заключение и нападение убийц рассказать пришлось.
- Если честно, то сейчас я выслушал историю похождений двух идиотов – все так же добродушно подытожил мои откровения Унс – Как вы оба до сих пор живы мне лично непонятно. Равно как и то, что Ворон тратит на вас, и вам подобных время. Хотя если из юмористических побуждений, тогда, возможно… Ну да ладно.
- Насчет Гарольда я не уверен – вздохнул я.
- Ты не уверен в том, что он идиот? – уточнил он.
- Нет, в том, что он еще жив – пробормотал я и взмолился – Мастер, помогите ему. Пожалуйста! Мне больше некого о помощи просить.
- А сам-то? – передернул плечами Два Серебряка – Тебя сколько лет Ворон учил?
- Два.
- Два года. Два. И не справится с не самым сложным врачеванием – Унс демонстративно закатил глаза под лоб – Нет, вы Герхарду точно нужны только для забавы. Он так скуку разгоняет.
- Да кабы просто ранение – хлопнул я ладонью о ладонь - Я так думаю, что это яд, не хватит у меня знаний его из организма вывести.
- Вас что, и с ядами не учили работать? Однако – Два Серебряка деланно засмеялся – Нет, может и не в вас дело. Видимо, Ворон сильно постарел и поглупел.
- Вот и нет – обиделся я за наставника. И вообще – мое желание дать по роже Унсу стало почти нестерпимым. Еще немного, и я сорвусь – Учил он нас с ядами работать. Создавать, распознавать, противоядия делать. Но ведь тут другой случай.
- Ты даже не представляешь, насколько – Два Серебряка налил себе вина – Скажи мне, недоучка, что именно влияет на скорость действия яда? Ну, если говорить не о моментальных ядах, с ними все ясно. Например – змеиный укус. Что ускорит смерть укушенного?
- Если рептилия нанесет укус в лицо, шею или туда, где проходят кровеносные жилы – немедленно отозвался я – Тогда шансов на спасение будет куда как меньше. Кровь разнесет яд по телу, он доберется… Ох ты ж…
Я понял, в чем дело. Точнее – почти понял.