Читаем Уникумы. Игор полностью

– Стойте, – тяжело дыша, прохрипел пасечник, – он приемник отшельника.

Это все, что он мог сказать. Слова давались тяжело, так бегать по лесу, для него было не привычно.

Мужики оторопели, послышался нерешительный ропот. Отшельник был слишком уважаемой персоной, чтобы напасть на его приемника.

Страшной окинул капюшон и в упор посмотрел на лжемонаха. Взгляд был не просто страшен, он был проникающим. Мужик в черном задрожал, он даже стал как-ниже ростом. Пред взором Страшного возник огромный слизняк с пастью акулы, вот только зубов там не было. Слизняк располагался во всю длину позвоночника, и его безобразная морда переходила в голову человека. Тело человека было как костюм на слизняке.

–Я не могу тебя убить при людях, а должен бы. Не хочу сеять страх в их сердцах. Ты уйдешь прямо сейчас туда, откуда пришел. Ворон проследит. А если, не дай бог, задержишься, я тебя найду и тогда пощады не жди. Даже если ты будешь на людях, я тебя все равно убью.

Трясясь всем телом, нелюдь отступал к лесу, не отводя глаз с лица Страшного, потом, развернулся и бегом побежал в лес.

– Люди, что вы делаете? С каких пор вы стали воевать с детьми? Даже если он не такой как вы, разве это его грех?

Мы все дети божьи. Как вы своим детям в глаза смотреть смогли бы? Глаза этого ребенка не возникли бы перед вашим взором? А расправа над беззащитным дитем не легла бы на ваши души смертным грехом? К чему призывает Господь наш – к доброте. Выйдите и скажите какое зло совершил этот ребенок? Кому он причинил вред? – голос монаха звучал громко и проникал в сердца людей, – мы все разные, но мы все творения божьи. Любовь – вот что делает человека человеком. Возлюби ближнего, как себя самого.

Монах замолчал, обвел толпу людей. Люди стояли приниженные. Каждый думал, что именно плохого принес ему мальчик. Ребенок сам пришёл в деревню. Где его родители, сказать не мог, он вообще не разговаривал. Приютила его тетка Груня. Тетки Груни было немногим за 50.  Своих детей не было, муж умер лет 20 назад, вот и взяла пацана к себе. А через неделю  здоровая, сильная баба-тетка Груня умерла. Тут и появился лжемонах. Он называл себя странником, несущим правду. Как он сумел убедить деревню в том, что ребенок зло, сейчас, мужики понять не могли. Еще не определились, кто заберет мальчика, когда в дом забежала соседская девчушка и закричала:

– Беги, они убить тебя хотят.

Маленькую, бегущую к лесу фигурку, увидели мужики и началась охота. Если убегает, значит виноват, значит должен понести наказание, и тетка Груня умерла не просто так. Ничего нет разъярённой толпы, все добрые мысли покидают головы людей. То-что гонятся всего-то за ребенком не осознавал никто. Зло, его нужно уничтожить, только эта мысль билась в голове преследователей. Теперь мужикам было не по себе. Они не могли понять, что на них нашло, мало ли отчего могла умереть тетка? Переминаясь с ноги на ногу, они не знали, что сказать.

– Идите с миром, – уже тихим голосом сказал Страшной, – и не слушайте пришлых. Сердце свое слушайте. К Богу за советом обращайтесь и он вам поможет. Идите.

Тут вышел парень, в руках он теребил шапку, хотел о чем-то попросить, но не знал, как начать.

– Говори, – помог ему Страшной.

– Жена у меня хворает, а последнюю неделю совсем слегла. Все отдам, помоги, – попросил парень, – Отшельник помогал, – добавил совсем тихо.

– Ты решил, что пацан ухудшил ее состояние? – с усмешкой спросил монах.

Парень покраснел, но оправдываться не стал.

– Я не лечу. Ее проси, – и Страшной показал на Аори, – только не требуй много, если согласится, то может и поможет.

Все с удивлением смотрели не девушку. Та еще обнимала мальчика и гладила его по голове. Они были похожи девушка и мальчик, оба светлые с большими голубыми глазами.

– В деревню не отпущу, – за дочь ответил пасечник, – если Мила согласиться, приводи жену сам.

"За дочь боится. Правильно и делает."– подумал Страшной. Аори-Мила просто махнула головой. Когда народ разошелся монах обратился к девушке:

– Слушай, ты бы сказала своим, что б ворота прикрыли поплотнее. Что ж у них дети-то пропадают.

–Нельзя мне туда, тогда я не смогу вернуться.

Пасечник сидел рядом, смотрел в одну точку.  Решение далось ему тяжело.

– Дочка, видимо ты и в самом деле не наша. Он видит, – пасечник махнул в сторону Страшного, – возвращайся к себе, а я уж как-нибудь проживу. Лишь бы тебе беда не грозила.

Девушка подошла к отцу, села рядом положила голову на большое плечо отца.

– Нет, пока ты здесь, я буду рядом. Теперь я защищена, не переживай за меня.

Пасечник улыбнулся, обнял рукой дочь за хрупкие плечи, улыбка озарила его лицо, но червь сомнения, правильно ли, что его дочь остается с ним, уже не покидала.

Всеми забытая большая, черная птица, спокойно гуляла по поляне. Тут она поднялась в небо, каркнула несколько раз и полетела в сторону жилища Страшного.

– Действительно, домой пора. Ну ладно, бывайте, – попрощался монах.

"Ну вот, теперь уже и дом обрел», – подумал он и улыбнулся. Как-то незаметно он сроднился со своим жилищем и теперь это стало его домом. Туда, куда хочется возвращаться.