Последняя ее икона, написанная уже вполу-слепую, — «Хождение по водам».

Нет, тьма не упразднена (свидетельство тому — убийство отца Александра), но — «тьма не объяла его». Как он сказал однажды: «Нам в этой жизни дано только светить...»

Люди, предоставившие музею иконы для экспозиции, принесли их из своих домов, из красных углов, — на время выставки расставаясь с образом, перед которым они каждый день молились, — чтобы поделиться светом с другими, — наверно, оттого это и было, по удивленному слову одного случайно забредшего посетителя, — «как сноп света!»

* * *

Эта книга родилась из писем. Когда Юлия Николаевна умерла (день смерти ее пришелся на день ее ангела по мирскому имени — мученицы Юлии), отец Александр отдал мне большой конверт, в котором были письма, адресованные ему сестрой Иоанной, за много лет, большинство из них она высылала из Ташкента. Вместе с письмами он отдал мне несколько ее икон, из последних, которые писались ею уже в полуслепом состоянии; одна из них мне особенно дорога, я ее назвала сразу — «Страстной Спас». Прощальный взгляд Господа — а на другой ее иконке, поменьше, тоже Спас, Он — только что Воскресший, — будто говорящий — в том саду: «Мария!»

Отец Александр попросил меня тогда, в 1988 году, написать о Юлии Николаевне некролог для «Журнала Московской Патриархии». Некролог вышел в сокращенном и переработанном виде за подписью А. В. Ведерникова (№ 5, 1989 г.), его авторитет, как объяснил мне тогда отец Александр, давал возможность имени Ю. Н. Рейтлингер прозвучать в церковном журнале, — это было знаком официального признания ее, хотя бы и посмертного. Когда я, написав текст, хотела вернуть  письма, о. А. сказал: «Пусть они будут у тебя».

Через два года он был убит.

Несколько лет назад в Москву попали из Ташкента письма, которые отец Александр писал туда Юлии Николаевне.

Я предложила брату о. Александра воссоединить переписку. Это было захватывающе — живой привет очень дорогих мне людей. Юлия Николаевна, как правило, проставляла даты в своих письмах, — отец Александр, как правило, этого не делал, — и мне пришлось располагать письма по косвенным признакам. Например — Юлия Николаевна просит его уточнить, какая именно Мария для написания образа имеется в виду, — и среди писем отца Александра есть одно, где фраза «Мария же — Вифанская» мотивирует расположение этого письма сразу после письма Юлии Николаевны с ее вопросом о Марии. Конечно, это, без указанной датировки, предположительно, возможны ошибки. И все же мы можем слышать их голоса, этот диалог длиною в 14 лет.

Читатель, вероятно, и сам догадается, что в те полтора десятилетия, которые объемлет переписка сестры Иоанны и отца Александра, невозможно было быть уверенным, что письма твои не читает кто-то третий, — как, наверное, многим памятно присутствие молчаливого «третьего» в телефонных разговорах. Вот почему иконы в письмах называются — «подарками», «фото», святые — «героями» или «фото»; «пары» — если речь идет об иконах, которые отец Александр дарил семейным парам — с изображением их святых. Поскольку хранители многих таких «пар» нам известны, это помогало определить год написания письма и разместить его среди других (например, отец Александр пишет, прося Ю. Н. написать образ преп. Сергия и Аллы, — или: «Серг. и Мар. будут соединяться в пасхальное время»; выясняя у людей, которым предназначались иконы, когда о. А. их венчал, удавалось уточнить датировку писем).

Для удобства чтения мы расшифровали характерные сокращения в переписке, понятные обоим адресатам: Ц. Б., Ц. Н., М-вы, М-в, Анг., Арх., Ник., Гр. Бог., Ио. Зл., Сп., в. Б. (воля Божия) и т. п. Полностью сохраненный вариант со всеми особенностями оригинального письма (Ю. Н. писала в традиции старой орфографии: «древняго письма», «безконечно» и т. п.) — хранится в Фонде о..А..Меня и у меня; возможно, это пригодится когда-нибудь для научного издания переписки.

Составители сочли уместным включить в данную книгу, в качестве приложения, Автобиографию Ю. Н. Рейтлингер, а также письма к ней о..Сергия Булгакова, которые она собственноручно переписывала специально для о. Александра.

Ольга Ерохина

Переписка инокини Иоанны (Рейтлингер) с прот. Александром Менем

25/VIII 74  Дорогой о. Александр!

Опасно старушкам предлагать писать — ведь они очень многословны, а следовательно — празднословны! Но, может быть, мое положение мне дает некоторое право — ведь уходя в свою «пустыню, населенную людьми» — мне завидно…