Читаем Улыбка химеры полностью

Конвой привел Газарова в следственный кабинет ИВС - тесную каморку-пенал. Газаров был все в том же черном костюме, как и вечером в казино, но уже без галстука и без шнурков, отобранных конвоем во время досмотра. Костюм после ночевки на нарах потерял вид. И Никита подумал: в этом "Красном маке" черное как местная униформа. На мужиках сплошь строгие черные костюмы от дорогих портных, на женщинах сплошь черные вечерние платья с декольте. На боссе Салютове - глубокий траур, на вдове его сына - тоже траур - шикарный. На Алигархе этом - черный прикид, как сажа, и на покойнике Таураге - сплошь черное, как вороньи перья. И на охранниках, и на швейцаре. И только крупье в игорном зале красные как раки в своих одинаковых форменных куртках, да на той золотоволосой плаксе с иностранным именем Эгле было синее шелковое платье, как на русалке-ундине. Шелк удивительно шел к ее атласной, позолоченной загаром (где - в солярии? на курорте заморском?) коже.

Заранее заряженный обличительными рапортами агента, Никита и в кабинете ждал от Газарова того самого буйства, что и в камере. Он бы особенно не удивился, если бы этот Алигарх вдруг прямо с порога начал кидаться на пол, кусаться, выть по-волчьи, биться головой о стены и рвать на себе замызганную белую сорочку из дорогого итальянского хлопка.

Гасить подобные вспышки истерии Никита умел. Но Газаров повел себя совершенно иначе. Окинул взглядом кабинет-каморку, Колосова за столом, сел на стул, достал сигареты (их не забрали у него во время досмотра) и попросил почти дружелюбно:

- Огоньку, пожалуйста.

Никита протянул ему свою зажигалку. Газаров закурил, вздохнул.

- Ну и что дальше? - спросил он. - А вы, собственно, кто? Я там в казино вас видел. Но вы не следователь. Этот сразу представился, долбил меня на допросе часа три. Кулаком еще на меня стучал, паразит.

Говорил он с легким и приятным кавказским акцентом. Никита разглядывал его с интересом: парень видный, красивый, высокий, крепкий как дуб. Темноволосый, смуглый. В общем с виду - парень первый сорт, несмотря на отросшую щетину и помятый костюм. Ему вспомнилось, с каким пренебрежением рассказывал про этого Алигарха Геннадий Обухов, видимо, затаивший на Газарова зло за неудавшуюся вербовку. Вспомнил, что и Китаев его не очень-то жаловал. Вспомнил перекошенное от гнева лицо Витаса Таураге, когда тот обознался, явно приняв Колосова за…

- Ну что ж, давайте знакомиться, Георгий Делиевич. Я Колосов - начальник отдела убийств. По какому делу я работаю, вы, наверное, уже догадались. С вами я начну знакомиться прямо по анкете, если не возражаете. Где в Москве проживаете?

- У меня паспорт ваши изъяли, там прописка, - ответил Газаров.

- Мы проверили, та квартира вами продана полтора года назад. Где сейчас обитаете?

- Ну, в съемной.

- Случайно не на улице Мытной, дом 14, квартира 7?

- Случайно там.

- Один?

- С женой. - Газаров выпустил круглое аккуратное колечко дыма.

- Ваша жена, если не ошибаюсь, Эгле Таураге - сестра Витаса Таураге?

- Да.

- А в паспорте вашем штампа загса нет.

- Кому штамп нужен? Мы муж и жена, у нас гражданский брак.

- Понятно, - Колосов кивнул. - Чем на жизнь зарабатываете?

- Так, всем понемножку. Бизнесом.

- "Красный мак" часто посещаете?

- Иногда.

- Ваша жена там работает?

- Никогда не работала там и работать не будет.

- Ясно, - Колосов снова покладисто кивнул. - Значит, вы просто иногда приезжаете туда с ней скоротать вечер, развлечься. Играете?

- А как же. Зачем иначе ездить?

- Удачно?

- Когда как.

- Пятого января вечером, когда был убит служащий казино Тетерин, вы в "Красном маке" были?

- Был.

- Один или вместе с Эгле Таураге?

- Один. - Газаров кашлянул.

Никита помолчал. Так, первая ложь есть. Он ясно помнил их на видеопленке вдвоем в игорном зале: девушка, кажется, уговаривала его остановиться, бросить игру, а он и слушать не хотел.

- Вы знали покойного Тетерина? - спросил он Газарова.

- Знал. Сан Саныча все постоянные клиенты знали.

- Вечером пятого января вы его видели?

- Хотите спросить, посещал ли я сортир? Посещал. А вот на старика - верите, внимания не обратил - был он там за своей стойкой, нет ли… Знаете, как по телику долбят: когда диарея не дает жить…

- Диарея штука коварная, - посочувствовал Никита. - В народе говорят - медвежья болезнь. От страха обычно приключается.

- От какого страха?

- Ну, от разного. Грохнул, например, дедка из пистолета. У того - мозги веером. Ну, тут сразу и пожалуйста - нервишки, страх содеянного, ужас расплаты, - перечислил Колосов, загибая пальцы. - Так прохватит диарея - всю ночь с унитаза не слезешь.

- Что вы хотите этим сказать? Что это я убил Тетерина?

- Вы же сами диарею помянули, Георгий Делиевич. Я просто хочу понять причину вашего недуга в тот вечер.

- Послушай, ты… Ты что, издеваешься тут надо мной? - Газаров сверкнул черными, как южная ночь, глазами. (Никите почудилось даже - еще секунда, и рука фигуранта стиснет призрачную рукоятку фамильного дедовского кинжала.) - Издеваешься? Унизить меня хочешь?