Читаем Улыбка химеры полностью

Китаев сам намеревался потолковать с Жанной о том вечере 5 января, однако… Однако отчего-то до сих пор не решился. Что-то в облике и в поведении Жанны Марковны удерживало его от прямых вопросов. Что-то такое, чего в этой женщине он, пожалуй, прежде и не замечал. Китаев не мог точно сказать, что именно изменилось в Жанне Марковне, которую он знал много лет и всегда считал "железной бабой, которой палец в рот не клади". Но все же перемены были налицо. И именно поэтому осторожный шеф службы безопасности "Красного мака" решил пока повременить с прямыми вопросами и сначала понаблюдать за пит-боссом игорного дома.

Правда, наблюдать за кем-то в этой толчее и суматохе было просто невозможно!

Оркестр народных инструментов и осипший на морозе хор наяривали у подъезда "Эй, баргузин, пошевеливай вал…". А в вестибюле у фонтана-Фортуны румяный нарядный распорядитель в смокинге, бабочке и с микрофоном радостно и громко предлагал гостям казино посетить ресторан, где в это самое время "начинается единственный в мире зимний международный турнир по "пьяным шашкам"!". Половина ресторана была оборудована под импровизированный шашечный клуб: на столах, уставленных острыми пряными закусками, располагались шашечные доски. А на них вместо шашек стояли маленькие рюмки с красным и белым вином и водкой. Игра велась в "поддавки". Победа достигалась тем, что каждый из играющих старался как можно скорее поддаться сопернику: каждая "съеденная" шашка выпивалась, и победителем оказывался тот, кто быстрее сдавал свои шашки противнику и в результате пил меньше. Игра шла весьма азартно, нагрузившиеся за партию проигравшие выбывали, а победители садились играть по второму, третьему, пятому кругу до определения абсолютного чемпиона.

И в результате, как, мрачно и предполагал Китаев, основная публика толпилась именно в ресторане, а не возле игорных столов, от души веселясь и одновременно основательно подкрепляясь спиртным и закусками с богато сервированного шведского стола…

Но к девяти вечера положение начало несколько выправляться. Прибыли долгожданные солидные клиенты, сделавшие предварительный заказ на крупную игру. Китаев вместе с швейцаром и охранниками встречал их на крыльце. А в Большом зале их встретил сам Салютов. Клиенты были давние: нерчинский губернатор, его младший брат - губернатор Охломского округа, их старый партнер по игре - "хлопковый король" Султанкул Мамедов из сопредельной среднеазиатской независимой республики, председатель совета директоров компании "Востокэнерго" господин Загоруйко и председатель парламентского собрания уссурийско-таежного края "кедровый олигарх" Приамурья господин Сидоров. Гости, как люди серьезные и уважаемые, такими глупостями, как "поддавки" с выпивкой и даровым шведским столом, не интересовались и сразу же проследовали в игорный зал, где все уже было готово.

Последним на серебристом "Даймлере" вместе с охраной приехал Керим Балиев, и Китаев тут же велел своим людям отыскать среди гостей Витаса Таураге и сообщить, что он срочно нужен. Керим Балиев - двадцативосьмилетний сын и единственный наследник преуспевающего нефтепромышленника из Казани - являлся одним из самых ценных приобретений "Красного мака" за последний год. Вырываясь в Москву из-под гнета сурового отца-консерватора, желавшего воспитать сына правоверным мусульманином, Балиев в столице крутил отдых на полную катушку: пять клубов за ночь от "Амазонии" до "Цеппелина" было для него совсем не пределом.

Дома в Казани на глазах родных Балиев даже пить не смел - запрещал Коран. А в Москве и с этим было легко. Но вот играть по-крупному он садился, лишь дойдя до нужной кондиции в баре, когда ему уже было по колено само Каспийское море и не пугали ни тысячные проигрыши, ни гнев доведенного до исступления родителя.

А довести Балиева до нужной кондиции и умело втолкнуть его в большую игру, раскрутить на партию в баккара мог один лишь незаменимый человек - Витас Таураге. Они с Балиевым были приятели. Балиев искренне считал, что Витас - подающий надежды актер кино, а он питал сильную слабость к людям искусства и доверчиво пил в их компании, смеясь от души их анекдотам про "новых русских" и радуясь как дитя и обретенной свободе от домашне-религиозного гнета, и богемной тусовке.

Витас Таураге появился по зову охранников весьма быстро. Как всегда, и своей безупречно нордической внешностью, и стильным костюмом он действительно смахивал на героя экрана. Китаев кивком указал ему на Балиева. Но Витасу и подсказывать не нужно было. Они с Балиевым трогательно обнялись, и Витас сразу же увел его в бар отметить встречу. У Китаева отлегло от сердца: примерно через полчаса Витас все так же бережно переправит сына казанского нефтепромышленника в Большой зал, и они сядут играть.

Для порядка он все же заглянул в бар сам, чтобы удостовериться, что Таураге честно выполняет свою работу в казино. Но тут ему по мобильному позвонили с поста охраны служебного входа и сообщили, что "приехал Филипп Валерьевич с приятелем". Китаев отправился встречать Салютова-младшего.