Читаем Улыбка химеры полностью

Совет Обухова съездить понаблюдать "Красный мак" изнутри был весьма заманчив. Иван Биндюжный тоже был "за" обеими руками. Да и самому Колосову хотелось посетить казино. Правда, он не представлял, что, собственно, даст этот вечер отдыха и азартных игр в оперативном плане. Ведь о том, что он один или с кем-то из сотрудников милиции приехал в казино, сразу же станет известно охране и Китаеву. А через него Салютову. И, естественно, ни о какой конспирации и ведении негласного наблюдения уже и речи быть не может.

"Но так ли уж нужна в этом деле конспирация? - думал Никита. - А может, послать ее сегодня вечером куда подальше, да и…"

Вывод был прост: съездить, кинуть взгляд на "Красный мак" как частное лицо. Сказано - сделано.

Надо было только сначала переодеться: в кожаной куртке, пропахшей бензином, в этот мраморный рай, пожалуй, швейцар не допустит. Костюм висел здесь же в шкафу в кабинете рядом с формой. Как и китель, он надевался лишь по великим праздникам, как-то: свадьба приятеля, совещание в министерстве или прием делегации Скотленд-Ярда в стенах родного главка.

Переодеваясь перед зеркалом, Никита вспомнил, как однажды Катя, заглянув мельком в шкаф и узрев парадную "гражданку", сиротливо скучающую рядом с формой, старой шинелью, боксерскими перчатками и чугунной гирей, назвала его марк-твеновским "тот, другой костюм", дав понять, что она, как и некогда Том Сойер, думает о разнообразии мужского гардероба.

Тогда еще, помнится, Катя притворно-сочувственно заметила, что "кое-кому давно пора жениться". Это было сказано настолько не по теме их тогдашней беседы (они спорили по поводу обстоятельства задержания группы Мамаева, подозреваемой в совершении убийств водителей-дальнобойщиков), что Колосов надолго запомнил и ее лукавое выражение лица, и этот мягкий, ехидно-лисий тон.

Эх, женщины! Ничего, ничего-то вы не понимаете из того, что важно в этой жизни…

В семь вечера заявляться в казино было вроде бы еще рановато. И Колосов сначала заехал в Скарабеевское отделение милиции к Биндюжному узнать, нет ли новостей о Майском. Новостей, увы, не было - ни "по камере", ни так. Биндюжный тускло сообщил, что дежурный следователь намеревается предъявить Майскому обвинение в незаконном ношении оружия, отсечь наркоту постановлением как бесперспективную в доказывании и вышибить Майского в двадцать четыре часа из ИВС под подписку. Биндюжный рассказывал об этом, все более огорчаясь: выпускать водворенного в предвариловку фигуранта (неважно даже, в чем он там обвинялся) было для него - нож острый.

Он попросил Колосова подбросить его до поселка Разъезд: нужно выполнить поручение следователя - опросить вдову Тетерина. Поручение было чисто формальным: больная женщина давно уже не поднималась с постели и сообщить что-либо по убийству мужа вряд ли могла. Но протокол ее допроса в деле был необходим, и следователь спихнул обязанность посещения недужной вдовы отдельным поручением на уголовный розыск.

На Разъезде возле горбатого моста через занесенную снегом, замерзшую речку Глинку с Колосовым и произошло это странное, даже очень странное происшествие. Они уже почти въехали на мост, как вдруг…

- Вань, ты видишь - там впереди? - вдруг тревожно спросил Колосов.

- Что? Ничего я не вижу. - Биндюжный в это время возился с зажигалкой: в той кончился бензин.

- Да нет… Вроде показалось…

- Что там еще такое?

Никита сбавил скорость и медленно проехал по мосту. Ночь была ясной и морозной. Вроде бы ни дуновения ветра - тишина и покой, однако… Вот только сейчас, минуту назад почудилось - то ли снежный вихрь взметнулся на мост снизу, со дна обрыва, то ли туманное облако, смутно напоминающее чей-то силуэт, то ли призрачная фигура… Фигура человека в белом… Но нет. Ничего нет, никого. Пуста дорога, безлюден мост через речку Глинку, черна стена леса на обочине шоссе. И лишь бледно-желтый серп молодого месяца над головой. Тихая морозная ночь на Разъезде. Где-то далеко за железной дорогой в поселке лают собаки. И нет здесь никаких снежных вихрей, буранов, метелей, призраков…

- Вань, а правда здесь на мосту какая-то авария серьезная была? - спросил Никита Биндюжного, когда они уже въезжали на окраину поселка.

- Не знаю точно. Вроде ребята в отделе говорили что-то. Но это давно было, я еще здесь у вас не работал.

- А что со старшим сыном Салютова произошло, ты не в курсе?

- Да он на машине своей разбился осенью. Но это не здесь произошло. А почти возле самой Кольцевой на Рублевке. Видимо, с управлением не справился - влетел в бетонную опору. "БМВ" в лепешку, ну и сам сразу насмерть. Я туда не выезжал, но наши потом рассказывали - он пьян был в стельку, судя по анализу крови. Он, по слухам, этим делом и прежде сильно баловался.

Колосов посмотрел на приятеля: надо же, осуждает. А сам-то…

- Его Игорем звали? - спросил он. - А откуда он тогда ехал, не знаешь? Из казино?