Читаем Уловка полностью

Он сжимает мое бедро рукой. Мы официально встречаемся всего неделю, но я уже знаю, что значит этот жест. Мы можем пошалить после того, как программа закончится.

Я поглаживаю его по руке вверх-вниз, каждый раз становясь чуточку ближе к пульту. Я делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание, снова опуская руку. Я почти дотягиваюсь до пульта. Слегка наклоняюсь, чтобы...

Мэддокс легонько шлепает меня по руке.

— Я прекрасно знаю, что ты задумал. Даже не пытайся, Дик, — говорит Мэддокс, не отрывая взгляда от экрана.

Притворившись, что не понимаю, о чем он говорит, я наклоняюсь, чтобы коснуться губами его шеи.

— Зачем тебе это?

Он вздрагивает, ощущая мое дыхание на своей коже.

— Из нас двоих я единственный, кто умеет готовить, так что то, что я черпаю идеи из таких шоу, выгодно в первую очередь тебе, так как наши ужины станут более разнообразными.

— На хрен ужин. Я хотел бы насытиться кое-чем другим.

Мэддокс смеется, но тут же замолкает, когда я толкаю его на диван и забираюсь сверху. Если мне не удалось переключить канал, то хотя бы развлекусь, пока Мэддокс смотрит свое дурацкое шоу о стряпне.

Я веду носом по его шее, спускаясь к груди, осыпая его торс нежными, но жадными поцелуями.

Мэддокс стонет, когда я облизываю сосок и посасываю, заставляя его затвердеть.

— Хорошо, уговорил. К черту ужин.

Я ухмыляюсь и переключаюсь на его губы. Не могу представить никакого другого места, где я бы я хотел сейчас быть, кроме как здесь. Возможно, могло бы быть лучше без кулинарных шоу, если бы я мог...

Мои руки находятся над его головой, рядом с...

Мэддокс уворачивается от моего поцелуя.

— Вот ублюдок!

Между нами завязывается борьба за пульт. Я упираюсь локтем в его грудь и вытягиваюсь над Мэддоксом, чтобы достигнуть заветной цели, но он начинает щекотать меня под ребрами, из-за чего я дергаюсь и чуть не падаю с дивана.

Мэддокс начинает ржать, но я возвращаюсь и снова прижимаю его к дивану. Я еле сдерживаю собственный смех, когда вижу, как Мэддокс извивается подо мной, стараясь продвинуться выше, чтобы отвоевать пульт.

— Ты с легкостью можешь уступить мне его, — со смешком говорю я. — Ты все равно уже не смотришь телевизор.

— Теперь это стало делом принципа. Ты не можешь вот так просто прийти и взять его.

— Телевизор мой, значит, мне решать.

— Я начал смотреть его первым.

— Тебе что, пять лет?

Несмотря на то, что между нами происходит нечто похожее на первую ссору, мы продолжаем смеяться и возбуждаемся. Что прекрасно видно сквозь тонкую ткань наших трусов.

— Мы уже говорили о моей незрелости, когда только познакомились, помнишь? — напоминает Мэддокс.

— Мэдди, малыш, детка. Можно я посмотрю бейсбольный матч?

Он стонет и откидывает голову на диван, признавая поражение.

— Даже я в курсе, что нельзя вставать между тобой и бейсболом.

— Бог мой, за это я должен тебя поцеловать.

— Если мне придется вынести целых девять иннингов, ты обязан сделать больше, чем просто поцеловать.

Я двигаю своими бедрами и еле сдерживаю стон, когда наши члены соприкасаются.

— Там, должно быть, осталось не больше трех подач, и я могу делать несколько дел одновременно. Я могу смотреть матч и дрочить тебе.

Его дыхание учащается, и я продолжаю тереться.

— Докажи.

— С удовольствием.

Я переключаю на спортивный канал, но не слежу за матчем ни секунды. Оказывается, мне плевать на бейсбол.

***

Три дня пребывания у меня перетекли в шесть, а потом в девять. У Чери все еще были проблемы с переносимостью препарата, и это было хреново, но жить вместе с Мэддоксом было просто офигенно.

Это играло нам на руку, потому что у меня было мало времени для встреч, и не живи Мэддокс у меня, я бы его практически не видел. Из девяти ночей, что он ночевал у меня, мы провели в объятиях друг друга всего четыре.

Сегодня я тащу свою задницу домой почти в полночь, потому что были дополнительные занятия, и означало, что я должен был задержаться в качестве ассистента преподавателя, и, будучи мальчиком на побегушках, проверить все работы и составить учебный план. Когда я окончу университет, у меня будет собственный ассистент, и я перестану заниматься всем этим дерьмом.

Надежда на то, что Мэддокс еще не спит, исчезает, когда я вижу, что единственный источник света в моей квартире – это настольная лампа рядом с диваном.

Я бросаю свою сумку в гостиной и направляюсь в спальню, где Мэддокс, вероятно, пытался не заснуть. Его мобильник зажат на груди в кулаке. Вторая рука у него над головой, его бицепсы красиво бугрятся. Мой взгляд опускается на его пресс, а затем еще ниже, где его прикрывает лишь простыня. К сожалению, это уже не первый раз, когда я застаю его в таком состоянии по возвращении домой.

— Детка? — шепчу я.

Никакой реакции. Он в отключке. Меня так и подмывает разбудить его минетом, но я знаю, что Мэддокс слишком любит поспать. Будь на его месте я, то в любое время дня и ночи предпочел бы секс, Мэддокс же ни на что не променяет сон.