Читаем Улица Холодова полностью

– его журналистское удостоверение «МК»;

– звезда с мужчиной в фуражке внутри и удостоверение отличника погранвойск I степени;

– его аккредитация от временной администрации на территориях Северо-Осетинской ССР и Ингушской Республики;

– его аккредитация от информационного центра Министерства информации Автономной Республики Абхазия пресс-центра ВС Грузии;

– его командировочные удостоверения для Тбилиси и Владикавказа, все выглядит бюрократически: корочки, печатные бланки;

– только один документ – просто маленький кусок бумаги с еле видной печатью, на которой свободно, без линий написано: «Пресс-центр В. Сил Р. Грузия, Разрешается работать в зоне боевых действий»;

– коробка с пленкой, подписана Холодовым: «№ 4, Таджикистан, лето-93, орловское училище»;

– фотоколлаж, где написано, что 15 декабря – день памяти погибших журналистов, и фото из Центрального дома журналистов, где кресла всего зала заставлены портретами убитых журналистов и журналисток, фото Холодова в первом ряду.

Холодов часто сам делал фотографии в командировках, вне витрин, на стенде установлен фотоальбом его снимков из Абхазии: гроб стоит на улице в окружении мужчин в военной форме; солдат показывает руки; у дома XIX века снесена стена на втором этаже на две комнаты, видно пианино, дверные проходы, шкаф; от боевой ракеты глубокая воронка с водой посреди улицы; мужчины в форме и один в гражданской одежде, но с автоматом поднимают гроб с телом; военный вертолет приземляется на бездорожье; мужчины в военной форме меняют колеса военной машины; мужчины в военной форме сидят у пулемета, один глядит в прицел; трое мужчин в военной форме идут посреди улицы; автомат близко с железной мишенью, мужчина в военной форме собирает розы, стоя прямо в розовой клумбе, и улыбается счастливо.

Эти фотографии даже больше, чем холодовские тексты, рассказывают мне, что он думал и чувствовал про войну.

Сотрудница рассказывает мне, что некоторые посетители радуются этим холодовским витринам, но вот приходил мужчина с женой и спрашивал, почему именно Холодов, ведь много у нас других погибало достойных земляков. Я думаю о том, что моя книга – ответ на этот вопрос, но, может быть, не для этого мужчины.

Во второй витрине:

– фотографии памятников Дмитрия Холодова – на школе номер 5, на могиле, на офисе «МК»;

– фото посмертной премии от международного пресс-центра, клуба журналистов «Москва» и Фонда А. Д. Сахарова в виде хрустального шара на подставке;

– посмертное удостоверение Дмитрия Холодова Благотворительного фонда «Дети фронтовиков – фронтовикам»;

– распечатанное стихотворение:

53.

Холодов писал детские сказки про Мика и Шума, лисят-гиннессистов, и немного стихов для совсем малышей. Из своих сказок Холодов хотел собрать книжку. Рассказывал об этом коллегам и близким. В детской библиотеке в Климовске лежит листовка о Холодове, где сказано, что Дмитрий Холодов мечтал стать детским писателем, а сделался журналистом. Книгу историй про лисят Мика и Шума уже после гибели Холодова выпустили «МК» вместе с подольским издательством. Иллюстрации нарисовали климовские и подольские (я разделяю эти города) ученицы и ученики, в том числе из школы Дмитрия Холодова.

54.

На четвертый день 2024 года и на следующий день после похода в Климовский историко-краеведческий музей я прилетаю в Астрахань готовить выставку. Когда самолет приземляется, я получаю от мамы сообщение, что у них отключили отопление. В Климовске минус двадцать девять. «Дали воду», «отключили отопление» – привычные бесправные, пассивные конструкции, которые живут с нами всю жизнь. Я сижу на террасе Персидского подворья и закрываю глаза от солнца. В Астрахани плюс девять. В Климовске в отопительный сезон всегда бесчеловечно горячие батареи, к ним невозможно прикоснуться. В Климовске самая высокая квартплата и коммуналка по МО. В квартирах нет воздуха, приходится держать приоткрытыми нелепые пластиковые окна.