Читаем Улисс полностью

– Ну,– ответил мореплаватель с шотландской бородкой, что оказался по-своему литературной заводью, всматриваясь сквозь иллюминаторы зеленовато-морского оттенка, которым запросто можно дать и такое определение,– читаючи цепляю скляхи. Всё из-за того песка в Красном море. А когда-то мог читать даже, как говорят, без света. ТЫСЯЧА И ОДНА НОЧЬ была моей любимой книжкой, и ещё ОНА КАК РОЗА АЛАЯ.

Тут он расхлыснул этот судовой журнал и впялился в одному лишь Богу известно что именно – про найденного утопленника, или подвиги короля Виллоу, или что сто с чем-то вторые ворота Ураган сделал недосягаемыми для Ноттса, а тем временем держатель (несмотря на Ураган) целиком сосредоточился на шнурке заметно нового, ну, может чуть подержанного ботинка, который ему нагло жал, о чём он бормотал в адрес продавшего ему его, и все в ком сохранялась ещё способная, так сказать, проступить на лицах доля бодрствования, лишь вяло наблюдали, либо отпускали тривиальные замечания.

Дабы не тянуть эту канитель, Цвейт, оценив ситуацию, первым поднялся на ноги, чтобы не быть обузой гостеприимству, вкусив предварительную, порядком выдохшуюся, его часть, и дело не разминулась у него со словом насчёт оплаты счёта, для чего он с мудрой предусмотрительностью не преминул посигналить хозяину ненавязчивым жестом, как бы прощальный салют, чуть приметный знак, пока остальные не видят, что причитающаяся сумма на подходе, которая в общем итоге составила четыре пенса (означенную сумму он ненавязчиво выложил четырьмя медяками, буквально последними из могикан), как он предварительно высмотрел в отпечатанном на общее обозрение списке цен, кто в состоянии читать, разборчивые цифры, как раз напротив себя, кофе 2 п., булочка – т.ж., и, право же, порой можно и вдвое заплатить, как говаривал Везерап.

– Давайте,– посоветовал он,– заканчивать seance.

Видя, что манёвр удался и горизонт чист, они покинули забегаловку, или конуру, а вместе и всю элиту общества штормовки и компании, которых ничто, кроме землетрясения, не вывело б из их dolce far niente. Стефен, признавшись, что чувствует себя ещё не совсем, запнулся на минутку… у двери, чтоб…

– Однако, я никогда не мог понять,– сказал он первовзбредшее умничание,– зачем переворачивают столы на ночь, то есть, стулья переворачивают на столы, в кафе.

На каковую импровизацию, никогда не теряющийся Цвейт мгновенно откликнулся ответной репликой:

– Чтоб подметать пол утром.

При этом он шустро и, если честно, извинительно перевильнул на правую от своего спутника сторону, так-то привычней, правый бок был, между прочим, по классической идиоме, его уязвимым Ахиллесом. Ночной воздух уже посвежел настолько, что дышать одно удовольствие, хотя Стефен был малость нетвёрд на своих шарнирах.

– Он (воздух) вам поможет придти в себя,– сказал Цвейт, имея ввиду в сочетании с ходьбой,– за одну минуту. Небольшая прогулка и почувствуете себя другим человеком. Тут рядом. Обопритесь на меня.

Соответственно, он продел свою левую руку под правую Стефена и повёл его, соответственно.

– Да,– неопределённо высказался Стефен, так как подумал, что в соприкосновении ощутилась незнакомая плоть постороннего, безмускульно дряблая и всё такое.