Читаем Улисс полностью

Стефен, следуя приглашению, посмотрел вниз, на фото дамы крупных форм в полном расцвете женственности, с притягательной, без утайки, плотью в вечернем платье свободного кроя и откровенно низким вырезом для удобств обозрения ощутимо объёмистых грудей, которая, чуть приоткрыв полные губы для показа отличных зубов, стояла весомо опираясь на рояль с раскрытой на пюпитре балладой СТАРЫЙ МАДРИД, по своему прелестная вещица, что была тогда в самой моде. Её (дамы) большие, тёмные глаза смотрели на Стефена, готовые вот-вот улыбнуться чему-то восхитительному, эстетические достоинства всей композиции лежали на Лафайете, моднейшем дублинском фотографическом художнике с Вестморленд-Стрит.

– Моя жена, м-с Цвейт, prima donna мадам Твиди,– пояснил Цвейт.– Снимок сделан не так уж много лет назад. В 96 или того около. Очень похожа на себя – тогдашнюю.

Он тоже смотрел, совместно с молодым человеком, на фото дамы, своей законной нынешней жены, которая, по его словам, являлась одарённой дочерью майора Брайана Твиди с замечательной, проявившейся уже в раннем возрасте, способностью к пению, а первое публичное выступление имело место, как исполнились сладкие шестнадцать. Лицо удачно получилось, передавая присущую ей выразительность, зато фигура в жизни намного привлекательней, просто тут поза не та. Она бы запросто могла (просто к слову пришлось) быть натурщицей, не вдаваясь в плавность линий на… Он перешёл, будучи, отчасти, художником в свободное время, на общую эволюцию образа женщины, такое совпадение – не далее как сегодня ему довелось любоваться теми греческими статуями, образцы художественного совершенства в Национальном музее. Мрамор способен передать оригинал, плечи, спину, всю симметрию. И прочее, ну, да, пуританизм. Скажем у Св. Иосифа главное… а вот на фото не то, всё-таки это не совсем искусство, вобщем.

Воодушевившись, он был бы рад последовать хорошему примеру Джека Тара, чтоб схожесть пару минут говорила сама за себя, поддерживая его… чтоб и другой смог упиваться красотой, а уж как на сцене держится, честное слово, истинное наслаждение, никакая камера не способна воздать должное. Хотя в среде художников не принято принижать, какая, однако, приятная ночь – тепло, но вместе с тем такая приятная свежесть, для такой поры, ведь солнца блеск, когда утихнет буря… Его так и подмывало выдвинуть предложение, так уж оно одно за другим, словно некий внутренний голос, чтоб выручить в затруднении по мере сил. Но он лишь сдержанно сидел, взирая на чуть затасканное фото объёмисто пышных выпуклостей, ничуть не портит то, что потёртое, м-да, потом задумчиво уставился вдаль, чтоб не смущать при оценке симметрии её пышности. Фактически, лёгкая потёртость лишь добавляет очарования, как чуть поношенное бельё, не хуже нового, даже, в сущности, лучше, когда без крахмала. А что если её не было дома, когда он? Я искал лампу, какую она хотела, пришло ему на ум, просто как мимолетная фантазия, потому что тут же вспомнилась развороченная постель поутру и книга о Рубине, с тем мне-там-псы-коз (sic), которая свалилась в самое подходящее для неё место, на домашний ночной горшок, да простит Линдлей Мюрей.

Он явно смаковал пребывание в компании с этим молодым человеком – образованый, distingue, и такой импульсивный, буквально, самая элита своего круга, а на вид и не скажешь, что в нём всё это есть… хотя, пожалуй, скажешь. К тому же, и портрет он оценил – понравилась, ещё бы, есть чем, хотя теперь она здорово раздалась. А почему бы и нет? Такая прорва условностей вокруг всего этого, включая пожизненное пятно от типографского листа про всё тот же матримониальный узел с предположением о блуде с профессиональным игроком в гольф или свежим любимцем сцены, вместо совершенно откровенной честности, до конца. О том, как судьба уготовила их встречу и как вспыхнуло неудержимое влечение, из-за которого их имена в глазах публики слились в одно, что и было доказано на суде письмами полными обычного копромата из нескрываемо прямых выражений не оставлявших места для увёрток, как и открытое их сожительство, два или три раза в неделю, в общеизвестном приморском отеле, где их отношения, как и бывает при нормальном развитии событий, вылились, соответственно, в интим. Последовало постановление nisi и передача королевскому проктору для вынесения о наличии состава, и когда ему не удалось замять, то nisi стало доказанным. Но когда двое увлечены, в нарушение кодекса, безудержно (как и было в их случае) друг другом, то свободно могут начхать, как они, собственно, и сделали, пока за дело не взялся адвокат, предъявивший иск от непосредственно ущемлённой стороны.