Читаем Улисс полностью

ЦВЕЙТ: (Жгуче краснеет весь, от переда до ягодиц, три слезы выкатываются из левого глаза.) Ну, зачем ворошить моё прошлое.

ИРЛАНДСКИЕ ИЗГНАННЫЕ АРЕНДАТОРЫ: (В нательниках, никебокерах, с добрячим Доннибрукским дубьём.) Отметелить его! (Цвейт с ослиными ушами садится к позорному столбу, выпростав ноги перед собой, руки скрещены на груди, он насвистывает Don Giovanni a cenar teco. Артанские сироты, схватившись за руки скачут вокруг него. Девицы из Миссии Тюремных Ворот, взявшись за руки хороводятся в противоположном направлении.)

АРТАНСКИЕ СИРОТЫ: Рыло свиное, яблоко гнилое! Размечтался, что дамы его любят!

ДЕВИЦЫ ТЮРЕМНЫХ ВОРОТ:

ФАНФАРИСТ: (В эфоде и охотничьей шапке, возвещает.) И он снесёт грехи людские Азазелу, духу в диких местах пребывающему, и к Лилит, ведьме ночной, и да побьют его каменьем и опаскудят все из Ажендат Нетайма и Лищраима, земель Хамовых. (Вся публика швыряет в Цвейта мягкие камни пантомимных представлений. Многие законопослушные прохожие и бездомные псы подходят спражниться на него. Приближаются Мастиански и Цитрон в лапсердаках, с длинными пейсами. Они трясут бородами на Цвейта.)

МАСТИАНСКИ И ЦИТРОН: Белиал! Истрийский Лемлайн! Фальшивый мессия! Абулафия! (Джордж С. Месиас, портной Цвейта, появляется с портновским утюгом подмышкой, представляет счёт.)

МЕСИАС: За переделку пары брюк одиннадцать шиллингов.

ЦВЕЙТ: (Распотешенно потирает руки.) Совсем как в старые времена. Бедняга Цвейт! (Ребен Дж. Додд, чернобородый искариот, негодный пастырь, неся на плече тело своего утопленника-сына, подходит к позорному столбу.)

РЕБЕН ДЖ.: (Хрипло шепчет.) Отчирикался. Навар ухнул.

ПОЖАРНАЯ БРИГАДА: Блю-йюх!

БРАТ БУЗ: (Обряжает Цвейта в жёлтую рясу с орнаментом из языков пламени и в высокий остроконечный колпак. Навешивает мешок с порохом ему на шею и передаёт его гражданским властям, приговаривая.) Да простятся ему его прегрешения. (Лейтенант Майерс из Дублинской Пожарной Бригады, по общему настоянию, поджигает Цвейта. Вопли.)

ПАТРИОТ: Благодарение небу!

ЦВЕЙТ: (В одеянии без единого шва, с ярлыком INCI, стоит навытяжку посреди фениксова пламени.) Не рыдайте обо мне, О, дочери Эрин. (Он показывет дублинским репортёрам следы ожога. Дочери Эрин в чёрных одеждах с толстенными молитвенниками и длинными горящими свечами в руках, опускаются на колени и молятся.)

ДОЧЕРИ ЭРИН: