Читаем Улисс полностью

Блум(покорно). Пышная женщина. Я ждал и желал твоего господства. Я так устал, я покинут, уже немолод. Можно сказать, я стою с неотправленным письмом, подлежащим добавочному сбору, перед ящиком для опоздавшей корреспонденции на главпочтамте человеческой жизни. Окно и дверь, открытые под прямым углом, вызывают сквозняк тридцать два фута в секунду, по закону падения тел. Только что я почувствовал приступ ишиаса в левой седалищной мышце. Это у нас семейное. Бедный папа, вдовец, он был из-за этого настоящий барометр. Он верил, что помогает тепло животных. Носил зимой жилетку на кошачьем меху. А когда уже близился к концу, то, поминая царя Давида с сунамитянкой{1535}, клал Атоса с собой, верного и за гробом. Собачья слюна, как вы, вероятно… (Вздрагивает.) Аи!

Ричи Гулдинг(входит, обремененный портфелем). Насмешкой всегда проймешь. Лучшее, что есть в Дублине. Печенка и почки, достойные принцев.

Веер(похлопывая). Всему приходит конец. Будь моим. Сейчас.

Блум(в нерешимости). Всему сейчас? Напрасно я отдал талисман{1536}. Попал под дождь, лежал на скалах, когда роса, это уже оплошность в моем возрасте. Каждый феномен имеет свою естественную причину.

Веер(медленно указывает вниз). Ты можешь.

Блум(посмотрев вниз, видит у нее развязавшийся шнурок на ботинке). На нас смотрят.

Веер(резко указывает вниз). Ты должен.

Блум(желая и противясь желанию). Я ведь умею настоящим плоским узлом. Выучился, когда был в подручных, а потом в отделе заказов по почте у Келлетта. Рука набита. Язык узелков. Позвольте мне. Окажите любезность. Сегодня я уже стоял на коленях. Ах!

Белла, немного приподняв платье и встав поустойчивей, громоздит на край стула массивную конечность с копытом в шнурованном ботинке и бабкою в шелковом чулке. Блум, с негнущимися ногами, стареющий, склоняется над копытом и деликатными пальцами продергивает в дырочки шнурки.

Блум(упоенно бормочет). Служить приказчиком у Менсфилда, в дамском отделе, это была у меня юности любовная мечта{1537}, милые радости застегиванья кнопок и пуговок, дивный экстаз зашнуровыванья крест-накрест, до самого колена, щегольской лайковой ботиночки на атласной подкладке, такой просто немыслимо крошечной, для леди с Клайд-роуд{1538}. Даже на их восковой манекен, Раймонду, я ежедневно ходил смотреть, такой восторг у меня будили ее чулки-паутинки, какие носят в Париже, и пальчик ноги, как палочка ревеня.

Копыто. Понюхай мою теплую козлиную кожу. Ощути мой царственный вес.

Блум(шнурует). Не слишком туго?

Копыто. Если что-нибудь перепутаешь, Руки-Крюки{1539}, я наподдам твой мячик как следует.

Блум. Главное, не вдеть не в ту дырочку, как я тогда перед благотворительным балом. Дурная примета. Гнездышко в неположенном местечке у нее… у особы упомянутой вами. На том балу она встретила… Готово!

Завязывает шнурки. Белла опускает ногу на пол. Блум поднимает голову. Прямо в упор его разят ее глаза и тяжеловесное лицо. Его глаза мутнеют, тускнут, под ними дряблые мешки, нос вздувается.

Блум(невнятно бубнит). В ожидании дальнейших распоряжений, милостивые государи, имеем честь быть…

Белло(густым баритоном, с твердым яростным взглядом василиска). Презренный пес!

Блум(влюбленно). Царица!

Белло(у него тяжелые, отвисшие щеки). Раб прелюбодейных ляжек!

Блум(плаксиво). Всесильная!

Белло. Пожиратель кала!

Блум(ее мышцы обмякли). Великолепная!

Белло. Ниц! (Хлопает ее веером по плечу.) Сгибай ноги! Левую отставь назад. Ты упадешь. Ты падаешь. Падай на четвереньки!

Блум(закатив глаза в обожании, она закрывает их и визжит). Трюфли!

С пронзительным воплем, как в падучей, она падает на четвереньки, сопит, хрюкает, роет рылом у его ног, затем распластывается как мертвая, плотно прикрыв глаза вздрагивающими веками, в позе образцового мастера{1540}.