Читаем Улялаевщина полностью

И когда петух заорал на рассвете,

Он крикнул, сел и нутром екнул:

Широким махом качался в окнах

Задрипанный гнездами ветер.

А в корявых сучьях незрелая луна

С голубыми кругами у глаз от бессонницы

Вяло встречала плывущую в наст

Золотозвонкую конницу.

Тогда-то в ставень застучало кнутовище.

Дылда вылез: видит - мороз,

Серебряная лошадь в полуторный рост

И башлык заметается-хлыщет.

Долго обувался. "Ворончика" поуськал.

Все уже в сборе; Павлов. Кондрашов.

"Куда выступляем?" "Уперед за Маруськой"'.

Дылда сказал: "Хорошо".

Батька сопел: поддержать ему стремя.

Он только было окорок - но Дылда: айда!

Мужики навалились, и веревочный кайдан

Опетлил его ногу да как на бойне вгремил.

Серга отряхался. (От своры-кабан.)

Но парни одолели. Увязали на телегу.

И атаман трех знаменитых банд

Покатился в город. Коняга была пегая,

Батька знал ее: это "Лысуха".

Она засекалась и ходила в бинтах.

Конвоиры мерно отбрякивали такт,

Шипели в сугробах, звонили где сухо.

Гоголем в цокоте ехали врозь;

Заезд был свеж и проворен...

Сзади подхрамывал грузный ворон,

Багровый от утренних зорь.

Но Дылда был не в себе-неспокойно.

"Чортов филин! Чего ему острог?

Задаст винта". И крестьянские воины

Дали спешенный строй.

Братва его знала: выверчено веко,

Дырка в подбородке, да в мочке серьга.

Ежели только ускачет Серга

Не оставит живого человека...

И Дылда вскинул к щеке обрез

Цок! - осечка. Но Павлов за винтовку,

Вдвинул ему в губы - и золотой блеск

Озарил изнутри его зубы.

Рванулась лиловая кровь И дым.

Лицо, как молнией, дергалось мукой,

Из темени хлестали с глотательным звуком

Пышные перья алой воды.

Кто-то еще спустил карабин.

Пальцы скрючились, точно озябли;

Кто-то трусливо крикнул: "Руби!"

Нос и губы перекрестили сабли;

Но белый глаз не мигая смотрел.

И уже суеверные малость струхнули

Не берет старика ни тесак, ни пуля,

Хоть морда в разрубе, а череп в дыре.

Зеркальный мороз на ветрах багровых

Его отражал то выше, то ниже,

И он чернел, оползая в кровях,

И лютый глаз его вопожил-пыжид.

Может, он мертв. Но его похоронят,

А страх из могилы дыхнет прокааой.

Нет, тут нужна прапрадежья казнь;

Чтобы мясо его разносили вороны.

И вынули топор, черный от опоя,

И дали помолиться, ежели горазд

И Сергея-свет-Кирилыча тут же, в поле,

Голову на колесо - и раз!..

Астрахань

XII-1924

ГЛАВА XI

Но говорят, что это был не Улялаев...