Читаем Улялаевщина полностью

И туземцы напирали, зачарованные сватом,

Осколком диковинной "белой" культуры

Спекулянт, проституха, замзав из Совета,

Студийка с чемоданчиком, аджарский турок.

Штейн возвратился: "Чудесно, старик.

Полная разруха-и хоть бы проблеск,

Еще немного - месяца три

И большевики угроблены".

И вдруг мокрицы посыпали разбег

На гипсовый бюст цезаря Октавия,

И явственно стена произнесла на распев

Величественною октавой:

"Конь.

Струг.

Тиф.

Взвизнь.

Неразберибери и соха...

Кон-струк-тив-визм

Это на год сухарь".

"Что это такое?" - "Поэт Барабанов

Опять вероятно вымучивает вирши".

"Фу. Балбес. Ну, и ржавый же рубанок,

А как он котируется на поэтской бирже?"

"Так кустаришка, поэтская икра,

Но любопытен тем, что статистическое эхо:

Был футуристом, да вишь куда заехал

Законструктивился: крах".

Штейн побледнел. С морщиной отчаянья,

Капустное ухо распустил и приплавил.

Поэт рыча запевал заглавие:

"МЕДНЫЙ ЧАЙНИК"

Лоснящийся красной медью,

На примусе пар заносит,

Начищенный и надменный

Воющий броненосец.

И гайки на нем бесцветны,

И как убедителен винтик,

Как точно оем бассейна

Равен английской пинте.

Он, меднобронной массой,

Луженым желудком урчащий,

Отливает червонн-е масло

Кляксами об чашки.

И в этих отлитых латах

Покрытый шлемом индустрии

Он стоит под паргшя крылатый,

На боках отгибая утро.

И, отуманясь ш градус,

Сыпанет золотистой дробью.

Подумай - какая радость

Построенное ведро!"

Штзйн растерялся. Желтая зависть

Душила. Уже пропитался мозг:

"Что такое Барабанов? Мелкий мерзавец,.

Для мамонта разрухи-одна из моськ".

Барабанов услышал. Там стало тихо.

Зажужжали шаги о дверное стекло.

Барабанов вошел.-"Крыть-так уж в лоб.

Моя фамилия-Жихов".

Штейн ощурился. Евгений Иваныч

Глотнул слюну: "Предъявите мандат.

Х -хе. Это, Дима, наш комендант.

Послушайте, когда же мне исправят ванну?"

Но Штейн резанул поперек: "Избе

Не угнаться за 3ападом на родной осине:

Там алюминий, стекло, асбест,

Почему ж конструктивизм возник в России?"

Барабанов нажллился: "Вот именно, да-да.

Вэпрос, вот именно, эсэровский. Но вот что:

Почему это в стране, где воздушнач почта

И грочее и прочее-течение "Dada"?1

"Dada", эта заумь: Крученых по-французски

То же, что, вот именно, до Октября у нас.

Ага: различна база для музыки

В хозяйстве концерна и в хозяйстве масс.

В первом поэту отпущены: весна,

Ода урбанизму и неземлые звуки;

В другом-поэту-очки да руки

Строить, вот именнэ, вести, разъяснять".

"Бросьте, бросьте-зуб заболит.

Пэнимаешь-насосался на рабфаке открытий

И прямо граммофоном. Но запомните, "крытик":

Мы рождены для вдохновенья.

Для звуков сладких и молите".

Он долго кипятился то громче, то тише,

3 окрикивая всякую попытку реплик.

БараЗанов погрогал какую-то пепельницу,

Ч:о-то замурлыкал и вышел.

__________________

1 Дадаизм - литературное, течение на Западе, соответ

ствующее нашему заумничаньью.

2Алексей Крученых - поэт, открывший заумь.

Но Штейн погиб. На скамье бульвара

Под аплодисменты разбуженных галок

Он то качался, то срывался в ярость,

Нервно черча по песку палкой.

Искусство - громоздко. Оно только отмечает.

Злачит это в воздухе. Значит это властит.

"Поэт" уж не титул, а титул "мастер",

"Медный всадник" и "Медный чайник"

И снова бредил, толкая случайных,

Глядел с моста у Москва-реки на воду;

Смотрел, как Ленин читает "Правду"...

"Медный всадник" и "Медный чайни;с".

Астрахань.

22/XII - 1924.

ГЛАВА Х

"Маткеша". "Ну?" "Запрягай живота".

"А которого?" "Да нехай Ворончик".

"Ну же и ярмарка будет нонче".

"Само собой. Обожди - да вот так..."

"Не лапь-сама знаю". Хозяйство такое;

Поле у речки-гожее, недробное.

Яловка, поросая свинюха, а коней

Целых три. Но про это подробней.

Первый-гнедой, в белых чулках,

Характер нервный, кавалерийский.

Дылда за ним всю кампанию рыскал.

Звали его-"Полкан".

Второй-"Дырявый", масти соловой.

Его бы, одра, татарину на ветошь,

Да вот старушенция уперлась: "Нет уж!"

И верно: понимал коняга каждое слово;

А третий " Ворончик". Из себя гладкий,

Доброго мяса, ровно битюга.

Чистый крестьянин. Краски смуругой,

И только по брюху заплатка.

Изба тоже знатная: посереду, печь,

Фанера отмежевывала ажно 3 закутки;

Дворик с канавкой, где полоскались утки.

Есть четыре яблоньки (пятая в дупле).

И к осени налив, восковой да грузный,

Сквозь солнце в меду будет семгчком рябить,

А пока на подоконнике сушеные грибы

Белые, лисички, рыжики да грузди.

Так полегоньку, силком да силком

У Дылды пачка "Крестьянского займа".

Дылду уже выбирают в сельком,

Дылде сподручник-наймит,

Вот он! выходит - привольный собой.

В розвальни навалена смоленая туша.

Перебрал вожжи. Скрипнула супонь

И пошла-пошла, пошла-пошла по-эхь,ты, машута!.

Раннее утро. Все как во сне.

Плыли снегурочки деревенек,

Розовый дым, голубые тени

И от зари малиновый снег.

Думы были сытые. Крепко казачьи.

Больше касательно прошлой хвакты.

Что за добро? Ну, тулупчик заячий

И все. И ни ногтя хозяйской хватки.

А ведь бывало, знамен не валандая

И звали отца на деревне-Кузьми:.

И была у него рыбачья шаланда

С неводом из турецкой дузмы.

И вот, значит, только ветер-свистун

Закачает с флажком буек на посуде

И раздувает над морем звезду

(Ясное ж дело - улова не будет),

Тогда в 100 пуд-мировой на свете

Бык из чрева грозится: "Ммы!"