Читаем Укус ящерицы полностью

Эмили просмотрела еще пять коротких посланий, отметив. что тон их постепенно менялся, отражая раздражение, злость и Даже страх. Она подошла к последнему и начала читать, преодолевая внезапно накатившее чувство стыда.

Отчаяние проступало во всем, в том числе в почерке: Форстер писал печатными буквами, как ребенок, пытающийся привлечь внимание взрослых.

Тебе не победить. Даже если подкупишь всех до последнего судей в Италии. Будешь настаивать на моем возвращении, и, клянусь, и вернусь. Вернусь и сделаю то, что должен был сделать уже давно. Положу конец твоему жалкому существованию. Раз и навсегда. ДЕРЖИСЬ ОТ НАС ПОДАЛЬШЕ.

Эмили вздохнула и положила письмо на колени, ненавидя и презирая себя за непрошеное вторжение в чужую жизнь, в чужие дела» в чужую драму.

«Она не твоя. Никогда не была. И никогда не будет».

Не здесь ли причина всех бед и несчастий Хьюго Мэсситера? И не была ли Лаура Копти, женщина, прячущаяся от дневною света, как испуганная лань, той, кого он любил? Если так, то получалось, что Дэниэл Форстер не только подорвал репутацию Хьюго, но и отнял у него нечто куда более ценное, нечто такое, что нельзя восстановить по суду или поправить за деньги.

Эмили вернула на место фотоальбом и документы, удостоверилась, что не оставила следов, и присела на низкую табуретку, которую принесла с собой из апартаментов. Ей было не по себе. Что сказать Фальконе? И кто дал ей право влезать в личную жизнь Мэсситера?

Убиты два человека. С Хьюго Мэсситером их связывали лишь не вполне ясные финансовые интересы. Их смерть причинила ему значительные неудобства.

– Бедный… – пробормотала она, и в этот момент чья-то рука легла ей на плечо.

Эмили проглотила рванувшийся изнутри крик, обозвала себя слоном из лексикона инструктора в Лэнгли и обернулась.

Удивительно, но Хьюго Мэсситер даже не рассердился.

– Палаццо выглядит чудесно, но я не припоминаю, чтобы просил вас заниматься и этой комнатой. Хотя, конечно, спасибо за любезность.

– Простите. – Пристыженная, она обхватила себя за плечи… – Не смогла удержаться. Хотелось… кое-что понять.

– Могли бы просто спросить. Так легче.

– Я бы не знала нужных вопросов.

– И то правда.

Он убрал руки. Скользнул взглядом по комнате.

– Это вас Фальконе надоумил?

– Нет. – соврала она, не находя сил сказать правду. – Обычное любопытство. Правда. Было в вас что-то такое… Что-то, что не складывалось. А я, к сожалению, грешу любопытством.

– И что нашли?

– Фотографию Лауры Конти, – без запинки ответила Эмили. – Очень красивая женщина.

– Была, – поправил Мэсситер. – Какая сейчас, не знаю. Давно не видел. Не знаю даже, жива она или нет. Когда имеешь дело с таким, как Дэниэл Форстер, – его лицо как будто накрыла тень, – всего можно ожидать.

– Не хочу здесь оставаться, – пробормотала Эмили и, торопливо поднявшись, прошла мимо англичанина в светлую, просторную гостиную, а уже оттуда на балкон – к солнцу и свежему воздуху.