– А куда вы хотите попасть? – осведомился он, чувствуя себя немного скованно в непривычном синем костюме и завидуя самоуверенности Перони, который, похоже, уже забыл, что он полицейский и что его окружают толпы людей.

Эмили Дикон провела изящным указательным пальчиком вдоль пуговиц мундира.

– Вы же в форме – вы и скажите.

Оглянувшись, Коста увидел стоящую на платформе кабинку для автоматического фотографирования и, набравшись смелости – может, никто и не заметит? – взял Эмили за руку. В следующую секунду он уже задернул за ними штору. В кабинке было сумрачно, тесно и пахло сигаретами. В ее глазах вспыхнуло любопытство.

– Вы так осмотрительны, – прошептала она. прижимаясь к нему. – Думаю, такой случай требует документального подтверждения.

Под звон полетевших в щель монет Коста обнял ее за плечи. Едва они начали целоваться, как одна за другой защелкали вспышки.

– Ник!

Калейдоскоп огней внезапно оборвался. Коста перевел дыхание и вопросительно взглянул на Эмили. Лицо ее горело от смущения.

– В чем дело? – спросил он, думая о том, как бы сократить дежурство или вообще увильнуть от исполнения служебного долга.

– Мы не одни, – шепнула она, указывая взглядом ему за спину.

Коста обернулся.

В проеме, придерживая замызганную шторку, стоял Лео Фальконе. На тонких губах инспектора играла легкая насмешливая улыбка, появление которой там невозможно было и вообразить пару лет назад, когда он представал перед подчиненными в образе крутого, несгибаемого босса.

– Я почему-то думал, что вы в Вероне, – быстро сказал Коста, не забыв добавить почтительное «инспектор».

– А я почему-то думал, что вы ловите преступников, – в тон ему ответил Фальконе.

Коста вышел из будки. Перони уже был здесь, вместе с Терезой, и на лице его проступало озадаченное выражение наделенного природной подозрительностью человека. Неподалеку, на краю платформы, стоял, нетерпеливо покачиваясь взад-вперед в сияющих туфлях, комиссар Рандаццо. В дорогом сером костюме он выглядел стопроцентным бизнесменом. Компанию ему составляла весьма любопытного вида личность лет пятидесяти: незнакомец среднего роста и сложения, довольно подтянутый, очевидно, сильный, с гладко выбритым аристократическим лицом северного типа и красными – то ли от пребывания на солнце, то ли вследствие дурных привычек – щеками. Когда-то был хорош собой, подумал Коста, узнавая вымученную, искусственную красоту, которой отличаются кинозвезды, ту красоту, что лучше смотрится на расстоянии. Одет мужчина был в голубые слаксы и идеально отглаженную белую шелковую рубашку, дополненную ярко-красным шейным платком. Обозначившуюся лысину он пытайся скрывать под оставшимися жидкими светлыми прядями. Иностранец, сразу же решил Коста. Скорее всего англичанин. С деньгами и сомнительным прошлым.

– Что-то случилось? – спросил Коста, не обращаясь ни к кому в отдельности.

Ответил Рандаццо. и у Косты сразу же сложилось впечатление, что комиссар осторожничает и тщательно взвешивает каждое слово в расчете на одобрение незнакомца.

– Ничего. – Сухой, суровый тон выдавал в нем определенный тип венецианца. – Выбрали вас. Всех троих. Поздравляю.

– Выбрали? Для чего? – осведомился Перони.

– Для выполнения очень ответственного задания, – вмешался незнакомец, в беглом итальянском которого все же отчетливо проступал английский акцент. – Я думаю, – он повернулся к Рандаццо, – форма?… – Длинный указательный палец нацелился сначала на Косту, потом на Перони. – Ее лучше снять, Джанфранко.

Комиссар послушно кивнул.

Коста повернулся к Эмили. Собрав фотографии, она незаметно, словно стыдясь чего-то, убирала их в сумочку.

– Меня зовут Хьюго Мэсситер, – объявил англичанин и, вытянув длинную бледную руку, поздоровался с каждым из троих мужчин, после чего, добавив в улыбку чуточку тепла, пожал предложенную Эмили ладошку. – Позвольте вас подвезти?

Глава 2

Это был плавучий лимузин, компактный, легкий водный «феррари», пересекавший лагуну по прямой с дерзким пренебрежением к каким-либо правилам. Палуба из полированного ореха сверкала под солнцем, у открытого штурвала стоял рулевой в белой форме. Пятеро мужчин расположились в кабине на роскошных, обтянутых коричневой кожей сиденьях. Рандаццо и Мэсситер сидели рядом, оба курили. Трое устроившихся напротив римлян настороженно молчали, причем Перони не скрывал недовольства.

– Извините, если мы чему-то помешали, – начал Мэсситер, когда катер отвалил от берега и взял курс на доки и Мурано.

Путь от вокзала до пристани у остановки Джардини занял чуть больше пятнадцати минут. Затем Коста и Перони развели женщин по служебным квартирам на узкой, застроенной ярко окрашенными домиками улочке. Повсюду висело выстиранное белье, краска на стенах, преимущественно разных оттенков голубого и охряного, облупилась. Отпущенного полицейским времени едва хватило на то, чтобы переодеться и объяснить гостьям, что к чему. Рандаццо стоял под окнами, ежеминутно поглядывая на часы и всем своим видом показывая, что нужно спешить.

– У нас отпуск, – недовольно проворчал Перони. – Две недели. Приказ уже подписан. С сегодняшнего вечера…