Читаем Укус ящерицы полностью

Ссылка получилась не совсем та, которой они ожидали. Пострадавшего вместе с ними инспектора Лео Фальконе вскоре после прибытия в Венецию отправили в Верону, в подразделение, занимающееся расследованием краж предметов искусства. Не считая пары арестов за воровство, остальное время прошло спокойно, без потрясений, чему оба были только рады. Тем не менее полного удовлетворения от работы, как и ощущения комфорта, детективы не испытывали, и на то было две причины, по одной на каждого. Рельсы задрожали, стук колес становился все громче. Коста взглянул на часы – скорый из Рима прибывал по расписанию. На нем должны были приехать Эмили Дикон и Тереза Лупо. По окончании командировки «ссыльным» полагался двухнедельный отпуск, и начинался он как раз нынче вечером, буквально через несколько часов. Подойдя к делу ответственно, Коста еще в начале месяца приготовил сюрприз, выложив немалую сумму за два билета в «Ла Фениче». Но это завтра, а на сегодняшний вечер Перони заказал столик на четверых в тихом ресторанчике, где пользовался особой благосклонностью со стороны двух работающих в баре сестер, всегда угощавших своего любимца стаканчиком, как угощают обычно прошмыгнувшего в дверь бродячего пса. Поначалу Эмили и Тереза планировали регулярно навещать своих мужчин в их временном изгнании, но жизнь, как всегда, внесла коррективы. Число клиентов римского морга, где работала Тереза, никак не уменьшалось, а Эмили, едва приступив к занятиям в художественной школе в Трастевере, где собиралась получить степень магистра, обнаружила, что не может вырваться из трясины академической жизни. Свободное время женщин никак не совмещалось с рабочим графиком уличных полицейских, которым, похоже, постоянно выпадали самые неподходящие смены. За последние шесть месяцев Коста виделся с Эмили всего три раза, хотя она и жила в его доме на ферме у Аппиевой дороги. Но теперь наконец все четверо были свободны. Двухнедельный отпуск начинался сразу по окончании рабочего дня, и две скромные квартирки на одной из узких улочек в рабочем районе Кастелло, вдалеке от туристских маршрутов, готовились принять гостей.

Перехватив взгляд Перони, Коста кивнул – они думали об одном и том же. За восемнадцать месяцев совместной работы напарники успели стать друзьями.

Джанни снова посмотрел на свои черные кроссовки, пожал плечами и рассмеялся:

– Приятное чувство, а?

Ответить Коста не успел – Перони повернулся и быстро зашагал к входу в вокзал. Порывистость и быстрота его движений часто заставали людей врасплох.

– Послушай, – сказал Коста, нагоняя приятеля, – мне, может быть, удастся раздобыть еще два билета на завтрашний спектакль. Думаю, Тереза была бы не против.

Перони с ужасом посмотрел на него. Длинный, по-современному обтекаемый поезд подтягивался к платформе.

– Билеты? На оперу?

Просканировав взглядом растекшееся по перрону людское море, Коста обнаружил цель: двух оживленно жестикулирующих женщин с пухлыми дорожными сумками. Издалека они напоминали парочку старшеклассниц, впервые вырвавшихся из дома и нетерпеливо спешащих навстречу приключениям. Господи, если бы он сегодня не работал! Не стоял бы здесь в дурацкой синей форме! И впереди не маячил бы целый день унылого пешего патрулирования, смысл которого сводился к помощи заблудившимся туристам и нетерпеливому ожиданию конца смены.

Какой-то пассажир с тупой физиономией и в костюме с блестками налетел на него и, процедив проклятие, устремился дальше. Венецианец в толпе еще хуже римлянина. Сейчас поток их низвергался с запруженных платформ. Следуя за прокладывающим путь Перони, Коста то и дело натыкался то на одних, то на других. Его напарник внимания на препятствия не обращал и скорости не сбавлял. К тому времени, когда Коста пробился наконец сквозь людскую массу, Джанни уже обхватил по-медвежьи Терезу и смачно чмокал ее в пухлые розовые щеки, игнорируя неубедительные протесты в форме похлопывания ладошкой по спине.

Наблюдая за ними и качая головой, Коста снова подумал – эта мысль в последнее время посещала его не раз, – что вопрос о том, кто в их с Джанни паре младший, а кто старший напарник, нельзя считать окончательно решенным.

Он так и смотрел на них, когда в поле зрения появилась Эмили – приятное пытливое лицо с изумленно-радостным выражением. Волосы у нее были длиннее, чем при последней встрече, и отливали золотом. Глаза сияли так ярко, что казалось, смотрели сквозь него. Сейчас Эмили совершенно не напоминала ту серьезную, здравомыслящую женщину, агента ФБР, с которой он познакомился… когда? В прошлой жизни?

Эмили улыбнулась: чудесные белые зубы, идеально розовые губы, лицо, навсегда выжженное в памяти, ставшее частью его самого. Одета она была просто – джинсы, незатейливая кремовая блузка, в вырезе свежий загар – и с сумкой на плече походила на студентку, впервые выбравшуюся надолго за границу.

– Вы не могли бы мне помочь, офицер? – негромко, почти застенчиво спросила она на непринужденном итальянском, в звонких переливах которого не прозвучало и намека на ее родной американский английский.