Читаем Укус ящерицы полностью

— Я следил за этим делом по газетам. В них утверждается, что виновником смерти той супружеской четы был некий безумец, которого и застрелил ваш комиссар. Так что эта часть расследования завершена. Вы же, как я понимаю, хотите сказать, что есть кое-что еще? Что Лео подстрелили не случайно?

— Нет, — вздохнул Перони, и Дзеккини, к своему стыду, поймал себя на том, что в глубине души ждал другого ответа. Такого, который позволил бы ему с легким сердцем отправить друзей Лео с их фантазиями назад, в Венецию. — Инспектора подстрелили случайно. А вот смерть Альдо Браччи случайной не была. Рандаццо импровизировал. Выслуживался перед хозяином.

Оба гостя выжидающе уставились на майора.

— Даже если вы правы, что я могу сделать? Такими случаями занимается полиция, а не карабинеры. Мы в чужие дела нос не суем. Прецедентов еще не было. Боюсь…

— Мы не просим вас выходить за рамки служебных полномочий, — быстро сказал Коста. — То о чем идет речь, входит в сферу вашей компетенции. Кража предметов искусства. Контрабанда культурных ценностей.

В этом Дзеккини сильно сомневался.

— Вы должно быть, задаетесь вопросом, как поступил бы в подобных обстоятельствах Лео? Он человек практичный и скорее всего признал бы поражение. Вы сейчас отстранены от службы и не имеете права вести какое бы то ни было расследование или допрашивать кого-то, а уж тем более человека столь высокого положения, как Мэсситер. На мой взгляд, Лео всегда воздерживался от принятия однозначных решений при отсутствии веских улик.

Коста отодвинул тарелку. К овощам он почти не прикоснулся.

— Мы понимаем вашу озабоченность, но у нас есть веские улики. Мне не хотелось бы вводить вас в заблуждение. Наши возможности не исчерпаны. Дело Арканджело далеко от завершения. Пять лет назад против Мэсситера уже выдвигались серьезные обвинения. Тогда ему удалось выйти сухим из воды. — Он посмотрел на напарника. — И еще. Сейчас у нас могут появиться новые улики.

Перони неуверенно кивнул. Похоже, он не очень-то полагался на новые улики и наверняка понимал, сколь опасно играть в такие игры. Пора, решил Дзеккини, переходить к сути.

— С вашего разрешения я буду говорить без обиняков. Хьюго Мэсситер — человек очень влиятельный, и, судя по тому, что пишут в газетах, влияние его только возрастает. Завершив сделку и сделавшись владельцем острова, он перейдет в разряд неприкасаемых. Я здесь живу. В Венето все следят за тем, что происходит в Венеции, потому что там деньги. Большие деньги, которые связывают дающего и берущего так, как вы в Риме даже не представляете. Приобретя остров, Мэсситер станет частью местного истеблишмента. После этого все изменится. Даже для простого разговора с ним по поводу штрафа за неправильную парковку вам придется обращаться в Квиринальский дворец за письменным разрешением. Но сейчас…

— Что сейчас? — спросил Перони.

— Сейчас он всего лишь очень влиятельный делец с большими связями. Прижмете его — ожидайте неприятностей. Это не общие рассуждения — я знаю, что говорю. Немало людей лишились карьеры, пытаясь свалить Мэсситера. У меня нет ни малейшего желания разделить их участь.

— Вы знакомы с ним лично? — Коста пристально посмотрел на майора.

— Детали значения не имеют. Я лишь хочу, чтобы вы представили себе общую картину. Голыми руками его не взять — вывернется, уйдет, а потом вернется с улыбочкой и абсолютно чистенький, без единого пятнышка. Нужен мотив.

— Есть, — вмешался Перони. — Та самая сделка с Арканджело. Ему нужно ее завершить.

— Тогда зачем убивать брата с женой? — возразил Дзеккини. — Какой смысл?

— Смысл есть, — ответил Коста. — Белла забеременела. От него. Попыталась надавить. Мэсситер убил ее, а виновным выставил Уриэля.

— Можете это доказать?

— Докажем.

— Этого мало. Нужно кое-что более убедительное! Говорю вам, обвинения отскакивают от него как горох от стенки. Мы много раз пытались прижать Мэсситера по делам, связанным с контрабандой. И ничего.

Одно дело — знать, что человек виновен. Совсем другое — суметь доказать его вину, пройти судебные процедуры. Это понимали все: полиция, карабинеры и армии адвокатов как с одной, так и с другой стороны.

Коста не сдавался. Глядя на него, Лука Дзеккини пытался вспомнить, что рассказывал об этих двоих Фальконе: честные, бескорыстные, готовые идти до конца. Он понимал, что не поколеблет их решимости одним лишь своим мнением, но считал долгом предупредить:

— Лео еще и мой друг. Не думаю, что он одобрил бы ваше стремление сунуть голову в петлю на основании одних лишь подозрений.

Коста разочарованно вздохнул:

— Вы действительно думаете, что дело только в этом? Что нами движет лишь желание отомстить за Лео?

— Похоже, что так.

— Нет! Послушайте, майор, мы видели документы. Мэсситер — зло, раковая опухоль. Он везде — в правительстве, в городе. И с ним организованная преступность, люди, которые приходят с той стороны Адриатики.

Дзеккини промолчал.