Читаем Укус ящерицы полностью

— Все, что есть у нас, в вашем полном распоряжении, — уверил ее Този и, перед тем как подняться, написал на листочке слово «заархивировать».

Пройдя по коридору, они свернули в крохотное помещение с белыми стенами и потолком, одним-единственным столом и набором инструментов столь древних, что они вполне могли бы пополнить коллекцию какого-нибудь музея. Тереза с удовольствием избавилась бы на время и от Този, заняв их, к примеру, игрой под названием «Какой сейчас век?». Сосредоточиться на чем-то под пристальными взглядами парочки синхронистов было невозможно.

— Как насчет судебно-медицинской экспертизы?

Този улыбнулся.

— Понятно, — вздохнула она. — Местре.

Он сделал большие глаза.

— У них там такие штуки…

— И что сказали эти штуки?

Анна выдвинула ящик деревянного стола и достала два тонких, отпечатанных на машинке отчета.

— По Белле Арканджело почти ничего. — Девушка положила на стол три листочка. — Там и смотреть-то было не на что.

— Останки, — развел руками Този, подходя к холодильной камере и выдвигая ящик — скорее всего картонный, — помеченный чернильной надписью «Арканджело, Белла». — Что можно узнать по останкам?

Вообще-то не так уж и мало, подумала Тереза, переводя взгляд на белый череп с короткой кочерыжкой позвоночника. Он лежал на ватной подстилке в окружении нескольких не поддающихся идентификации предметов. Тереза пробежала глазами по строчкам отчета. Много пострадавших от высокой температуры костных фрагментов. Небольшое количество золота. Других металлов нет. И вообще ничего больше. Может быть, Този и прав.

— Какой бывает температура в печи?

— В то время она могла достигать… — Патологоанатом задумчиво пожевал губами. — Примерно тысяча четырехсот — тысячи пятисот градусов. По Цельсию. Такая же в современных крематориях. Увлекательнейший процесс. Я его немного изучал. Вам нужно обязательно посмотреть. Если хотите, могу устроить. Разумеется, настоящую, современную литейную, а не ту древность, за которую так упрямо цепляются Арканджело. Подумать только, газ и дерево!

— Почему сохранился только череп, а не…

— Температура в печи не везде одинаковая, — не дослушав вопрос до конца и явно гордясь своей догадливостью, ответил Този. — Если женщину засунули вперед головой… — Он сопроводил слова красноречивым жестом, показав, как тело могли подвезти и сбросить с тележки или раздвижного столика, о котором упоминал Фальконе. — Самое горячее место в камере — середина. Голова скорее всего оказалась в дальнем углу, где температура была ниже. Я разговаривал с сотрудниками нашего крематория. По их мнению, женщина таких размеров при указанной температуре могла достичь подобного состояния за час или чуть меньше. Пока все правильно?

Тереза улыбнулась и кивнула.

— Я бы пришла точно к такому же выводу, — призналась она, ничуть не покривив душой. Обратиться за консультацией в крематорий? Она и сама поступила бы точно так же. — Только у меня на это ушло бы больше времени — я ведь о производстве стекла не знаю практически ничего.

Този тоже улыбнулся:

— Ох уж эти римляне. Видишь, Анна? Какая самокритичность. И что бы ни говорили люди…

Тереза огляделась — никаких других признаков работы в комнате не было. Родственникам ничего не оставалось, как делиться впечатлениями о своем удивительном открытии. Все остальное, вероятно, отправили в Местре.

— Вы очень любезны. А теперь, пожалуйста, мужчину.

Анна подошла ко второму отделению и выдвинула каталку. То, что лежало на ней, заставило Терезу Лупо не поверить собственным глазам.

Уриэль Арканджело был наполовину трупом, наполовину обгоревшим огрызком. Впечатление создавалось такое, что его погрузили до пояса в громадную чернильницу, вытащили и оставили просыхать. Одежда — брюки и что-то похожее на остатки рабочего фартука — обуглилась под действием высокой температуры и огня. Ткани тела под ней — Този сделал несколько разрезов — выглядели почти нетронутыми. Верхняя половина тела резко контрастировала с нижней. Съежившаяся, спекшаяся в черную массу, она состояла главным образом из костей и нескольких обугленных кусочков плоти. Череп с характерным оскалом покоился на боку. Тереза Лупо не раз видела жертвы пожара. Каждая из половинок тела Уриэля соответствовала знакомой картине. Люди либо сгорают, либо умирают от удушья, почти не тронутые пламенем. В данном случае перед ней был труп, отвечавший обеим характеристикам. Сталкиваться с чем-то подобным ей еще не доводилось.

— А теперь давайте кое-что уточним. Вы утверждаете, что тело не подверглось прямому воздействию огня? Что все случившееся с верхней половиной туловища произошло без участия какого-либо внешнего источника пламени?

— Так мы поняли со слов пожарных, — подтвердил Този. — Тело находилось на расстоянии примерно пяти метров от печи.

— Фотографии?