Читаем Уксусная девушка полностью

Кейт разговаривала куда медленнее и спокойнее, чем обычно, чтобы не казаться сердитой. Она пошла на кухню и стала открывать расшатанные металлические ящики под стойкой: в одном лежали дешевые ножи, вилки и ложки, в другом кухонные принадлежности, в третьем полотенца. Кейт снова открыла второй ящик. Сама бы она не стала держать ключи там, но в случае с Петром это был наиболее вероятный вариант. Она порылась в лопаточках, отодвинула в сторону венчик, взбивалку для яиц… Петр стоял рядом, безвольно опустив руки; ждать от него помощи явно не следовало.

— Оп-ля! — наконец сказала Кейт и вытащила алюминиевое колечко с ключом от дома и от "фольксвагена".

Петр ахнул и бросился к ней, Кейт попятилась и спрятала ключи за спиной.

— Сперва позвони в полицию, — велела она, — и скажи, что ошибся насчет Белочки. Тогда получишь ключи.

— Чего?… Нет! Отдай ключи, Кэтрин! Я твой муж и говорю: отдай ключи!

— А я твоя жена и говорю: нет.

У него был такой вид, будто он готов отнять их силой.

— Я скажу полиции, что, возможно, Белочка не вегетарианка. Пойдет?

— Скажи им, что мышей она не брала.

— Я скажу, что ты думаешь, что она мышей не брала.

Кейт поняла, что большего не добьется.

— Действуй!

Он достал из правого переднего кармана шортов мобильник, потом вынул из заднего кармана бумажник, из него — визитку.

— Детектив, ведущий мое дело, — горделиво пояснил Петр, показывая карточку. — Как произносится его имя?

Кейт всмотрелась в буквы.

— Макинрой.

Петр включил телефон, посмотрел на экран и принялся за кропотливый процесс набора номера. Раздался одиночный сигнал, затем записанный на автоответчик мужской голос.

— Наверное, отключил телефон, — заметила Кейт. — Оставь сообщение.

Петр опустил телефон и раскрыл рот от изумления.

— Неужели он его выключил? — воскликнул он.

— Да, поэтому сработал автоответчик. Оставь сообщение.

— Он велел звонить ему хоть днем, хоть ночью! Сказал, что это его личный номер.

— Петр, бога ради! — Кейт отобрала у него телефон и прижала к уху. — Детектив Макинрой, это Кейт Баттиста. Я звоню по просьбе Петра Щербакова, взлом в лаборатории. Он сказал вам, что подозревает мою сестру, потому что считал ее вегетарианкой, а это не так. Она ест мясо. Вдобавок весь вчерашний вечер она была дома, и если бы она выходила ночью, я обязательно бы услышала, так что можете вычеркнуть ее из списка подозреваемых. Спасибо. До свидания.

Она нажала отбой и отдала трубку Петру. Тот сунул телефон обратно в карман.

— Детектив сказал: "Вот моя визитка. Звоните в любое время, если появятся какие-то соображения". А теперь он не отвечает! Последняя соломинка, самая последняя… Это худший день в моей жизни!

И хотя Кейт знала, что она здесь ни при чем, она все равно оскорбилась и молча отдала ему ключи.

— Спасибо, — ответил Петр рассеянно, затем поправился: — Что ж, спасибо. — Непривычное в его исполнении "что ж" слегка смягчило тон высказывания. Петр провел рукой по лицу. Он выглядел напряженным и уставшим, даже немного старше своих лет. — Я тебе не говорил, однако три года, прожитые в этой стране, дались мне непросто. Годы одиночества. Годы растерянности. Все считают, что жизнь в Америке — подарок, вот только это не стопроцентный подарок. Слова обманчивы. Люди кажутся дружелюбными, обращаются к тебе по имени, все такие простые и непринужденные… А потом они выключают телефоны. Я не понимаю!

Петр и Кейт стояли друг к другу лицом так близко, что она видела даже светлые щетинки на его лице и коричневые пятнышки на голубой радужке.

— Возможно, дело в языке, — предположил он. — Хотя словарный запас у меня большой, овладеть языком в полной мере не выходит. В английском нельзя сказать "ты", даже если я говорю со своей женой. Есть только "вы", и мне приходится обращаться к тебе, будто ты чужая. У меня не получается выразить нашу близость словами. Я скучаю по своей родине, однако там я тоже буду скучать, только уже по Америке. Дома у меня больше нет — ни родных, ни работы, за три года меня забыли друзья. Возвращаться некуда. Приходится делать вид, что здесь мне хорошо. Притворяюсь, что все — как вы там говорите? — что все тип-топ.

Кейт вспомнила признание отца о том, какой долгий путь он прошел. Похоже, все мужчины придерживаются мнения, что свои горести нужно держать глубоко в себе, иначе стыд им и позор.

Кейт коснулась его плеча, но он и виду не подал, что заметил.

— Наверное, ты даже не позавтракал? — Больше ничего в голову не шло. — Сейчас я что-нибудь тебе приготовлю.

— Не хочу, — отказался Петр.

В церкви ей подумалось, что он решил жениться, несмотря ни на какие обстоятельства, потому, что… ну, она ему нравилась. Теперь он на нее даже не смотрел; будто ему все равно, стоит ли она рядом, положив руку ему плечо, или нет.

— Хочу одного: пусть наши мыши вернутся!

Кейт уронила руку.

— Вот бы вором оказалась Белочка, — продолжил он. — Тогда она рассказала бы, где мыши.