Читаем Уксусная девушка полностью

— Ты думаешь, будто это пустяк, ерунда с бумагами, чтобы надуть иммиграционную службу, — продолжила Белочка, — только этот парень уже ведет себя так, словно ты его собственность! Говорит тебе, какую фамилию взять, где жить и работать тебе или нет. Ясное дело, мне нужна комната побольше, но если за нее придется заплатить такую цену… Если кто-то будет укрощать мою сестру и она станет сама на себя не похожа…

— Эх, Белочка-девочка! Спасибо, конечно, за заботу, только неужели ты совсем меня не знаешь? Я справлюсь. Не то чтобы мне приходилось иметь дело с подобным деспотом…

— С кем?…

— Так просто меня не прогнуть. Поверь, я справлюсь с ним одной левой!

— Ладно, — ответила Белочка. — Прекрасно. Если бои без правил доставляют тебе удовольствие, то ради бога, развлекайся. Только не забудь, что тебе с ним жить! Никто не говорил, когда тебе можно будет развестись, так что рассчитывай по крайней мере на год, который тебе придется провести с человеком, не знающим слов "спасибо" и "пожалуйста", не умеющим улыбаться, вываливающим на тебя все свои проблемы, когда ты просто вежливо спрашиваешь "Как дела?". Вдобавок при разговоре он стоит к тебе слишком близко, отвечает резко и в лоб, никаких тебе "Думаю, может быть так и так", сразу объявляет "Вы не правы" и "Она глупа"; полутонов он не признает — либо черное, либо белое, и "Как я сказал, так и будет"!

— Ну, частично в этом виновато незнание языка, — заметила Кейт. — Сложно постоянно помнить про "пожалуйста" и "может быть", когда изо всех сил пытаешься донести свою мысль до собеседника.

— А хуже всего, — как ни в чем не бывало продолжила Белочка, — хуже всего, что твое положение особо не изменится: как жила ты с двинутым ученым, контролирующим каждый твой шаг, так и будешь жить! Тебе не надоели эти стариковские бредни о здоровом образе жизни и замеры содержания полифенолов в каждой тарелке?

— Ты неправа, — возразила Кейт. — Все будет совершенно иначе. Петр не похож на отца! Он прислушивается к людям, он заботливый. Помнишь, как в тот вечер он завел речь о моей учебе в колледже? Такого мне никто не предлагал. Никто даже не подумал. В этом доме я просто для мебели, живу без цели и смысла и через двадцать лет так и буду старой девой на хозяйстве у отца. "Да, отец. Нет, отец. Не забудь принять лекарство, отец". Белочка, это единственный шанс изменить мою жизнь! Мне нужно как следует встряхнуться! Почему хотя бы не попробовать?

Белочка посмотрела на нее с сомнением.

— Спасибо за заботу, — прибавила Кейт и похлопала сестру по голой ноге. — Мне приятно, что ты обо мне беспокоишься.

— Ну, не говори потом, что я тебя не предупреждала, — сказала Белочка.

И только тогда до Кейт дошло, что Белочка отбросила вопросительные интонации.

* * *

Странно было видеть отца дома днем. Когда Кейт сошла вниз, он восседал за столом с чашкой кофе и газетой.

— Доброе утро, — сказала Кейт.

Отец поднял взгляд, поправил очки и ответил:

— Доброе. Ты знаешь, что у нас творится?

— Что? — не поняла Кейт, а затем сообразила: он имеет в виду новости, потому что отец в отчаянии махнул на газету рукой и продолжил чтение.

Отец был в рабочем комбинезоне. Кейт это нисколько не заботило, зато вошедшая в кухню Белочка мигом возмутилась и воскликнула:

— Не вздумай явиться в таком виде в церковь!

— Чего? — спросил отец, перелистнув страницу.

— Папа, должно же быть хоть какое-то уважение! Люди ходят туда молиться. Мне все равно, веришь ты сам или нет, но надень хотя бы рубашку и брюки!

— Сегодня суббота, — ответил отец, — кроме твоего дяди и нас, там все равно никого не будет.

— И что подумает иммиграционная служба, посмотрев на фотографии? — спросила Белочка. Порой она проявляла недюжинную изобретательность. — Свадьба, а ты в рабочей одежде. Слишком очевидно, не думаешь?

— Угу. Да, ты права, — согласился доктор Баттиста, тяжело вздохнул, отложил газету и встал.

Сама Белочка нарядилась в короткое платье с завязками на голых плечах, а Кейт (под влиянием странного чувства долга перед дядюшкой Тероном) надела бледно-голубое цельнокроеное платье из хлопка, завалявшееся у нее еще со времен колледжа. Не привыкшей к светлым тонам в одежде Кейт было неуютно: ей казалось, что она переусердствовала. Впрочем, Белочка явно была довольна. По крайней мере критиковать не стала.

Кейт вынула из холодильника коробку с яйцами и спросила:

— Омлет будешь?

— Нет, сделаю себе фруктовый коктейль.

— Только прибери потом за собой. После твоего предыдущего коктейля я долго оттирала кухню.

— Жду не дождусь, — взвилась Белочка, — когда ты уйдешь из этого дома и перестанешь стоять у меня над душой!

Очевидно, она была вполне готова сбагрить с рук сестру.

Перейти на страницу:

Все книги серии Шекспир XXI века

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза