— Эх, тигренок, — вздохнул Сокол и пригладил мои волосы. — Ты поешь еще, успеем поговорить.

Я, конечно, поела. Потом еще раз поела, вместе с Дарко. Когда он проснулся и увидел Сокола, то бросился было ему навстречу, но замер в нерешительности. Сокол подошел к нему, коротко обнял, похлопал по плечу. Успокоил. Мы пробыли здесь еще одну ночь, выспались, пришли в себя, а поутру продолжили путь, как и собирались раньше. Заехали в гости в ближайшее поместье, и его хозяин закатил настоящий праздник по этому поводу.

Начался сенокос. Мы погрузились в работу, которая для Сокола была обыденной, а для меня интересной и новой, и все забылось. Я перестала ждать беды, вспоминать странного мага с его предсказаниями, а ходить во снах в хаос вместе с Соколом было не страшно. Привычно. Жизнь вернулась в свою колею: я училась, мы разъезжали по дорогам и проселкам. Вот только Дарко и вправду в спальню ко мне вламываться перестал. И больше ни разу не пытался обнять или подержать меня за руку.

30. Глаз бури

На побережье Сокол обычно выезжал в начале осени, когда приближался сезон штормов, и с моря ходили смерчи. Но в этот раз, помня о предсказании, мы отправились туда раньше, и еще до конца лета прибыли в Злату Гору, главный порт королевства. Надо ли говорить, что я никогда раньше в этих краях не бывала, и Злата Гора произвела на меня совершенно неописуемое впечатление.

Казалось, все, что только можно было взять от моря, здесь брали полной мерой. Насколько хватало взора, берег был загроможден, захвачен, занят, и строения эти простирались вдоль него намного дальше городской черты. Грузовые доки. Верфи. Пирсы, причалы, волнорезы. А море заполонили корабли, множество кораблей самого разного вида и назначения: торговые, пассажирские, паромы до островов, рыбацкие лодки, грозные военные суда; большие и маленькие; щеголявшие свежей краской, пахнувшие смолой красавцы, только сошедшие с верфи, и латаные-перелатанные ветераны, обросшие ракушками и тиной, изъеденные солью.

Город расположился на горе, поднимаясь от берега по ее склону, и трудно было найти на его улицах место, откуда бы не открывался вид на море. Город жил морем, дышал морем, говорил о море, засыпал и просыпался под шум его волн и крики его чаек. Оно давало богатство и отнимало жизни. Оно было местным богом, милосердным и жестоким.

Я вышла на террасу гостевого двора, стоявшего высоко, едва не на вершине горы, подальше от неспокойных портовых районов, взглянула на сверкавшую под солнцем бескрайнюю синь, до горизонта усеянную кораблями, и вдруг поняла, что это та же дорога. Только нет на ней преград, и ведет она в такие диковинные земли, о которых, возможно, еще никто и не слыхивал. И от этого открытия захватило дух, сердце забилось в предвкушении. Казалось, стоит оттолкнуться от перил, раскинуть руки, и я взлечу как птица, легкая, вольная…

— Нравится здесь? — спросил, подходя ко мне, Сокол. Соленый ветер тут же подхватил его легкие волосы, золотистые на солнце. — В ясную погоду вид на море просто изумительный.

— Я люблю его, — только и смогла ответить. Меня переполнял восторг. — Мы ведь поедем куда-нибудь на корабле? Если вы следите за штормами, вы ведь выходите в море?

— Стараюсь этого избегать. Корабли только с берега красивы, а на деле будет качка, тесная каюта, скука, вонючая вода, скудный рацион… — заметив разочарование на моем лице, он перевел взгляд на горизонт. — Впрочем, если ты действительно полюбишь море, цены тебе не будет во всех королевствах. Любой капитан глаз отдаст за то, чтобы заполучить мага погоды к себе на борт.

— Когда я была в приюте, нам редко удавалось побывать у моря. Хоть оно и было рядом: если забраться повыше, из-за забора можно было увидать. И когда никто не видел, я пробиралась на террасу через окно библиотеки, смотрела на него и мечтала, как украду у местного рыбака лодку и уплыву… — зачем я ему об этом рассказываю? Смутившись, замолчала, потупилась. А еще хочу, чтобы Сокол считал меня взрослой!

— У тебя все обязательно будет, тигренок, — его ладонь ласково провела по волосам. — И даже корабль, на котором уплывешь, куда захочешь. Когда станешь взрослой и всему научишься, все дороги будут перед тобой открыты. Больше никаких заборов.

— Вы тоже чувствуете что-то подобное, когда приходит время отправляться в путь?

— Будто крылья за спиной вырастают, да? — его голубые глаза улыбались, словно сияя изнутри. — Конечно. Что бы ни случилось, как бы ни менялся мир или мы сами, тяга к воле останется прежней. И больше всего на свете хочется посмотреть, что же там, за горизонтом.

— Но моряки ведь уже ходили за горизонт, — удивилась я. — И обратно вернулись. Земля ведь круглая, теперь это все признали.

— Значит, и дороги бесконечные, — ответил Сокол, бросая еще один взгляд на море. Затем он отошел от перил. — Ты готова? Пойдем, Дарко нас внизу заждался, наверное.