Читаем Укротить дьявола полностью

Я не верю, что все это реально. Кажется, сейчас я проснусь или испугаюсь. Мой разум вновь меня предаст и заставит оттолкнуть Виктора, но этого не происходит, хотя весь мир выворачивается наизнанку. Я даже не понимаю, что Виктор делает. Теряюсь в скользких движениях, звуках и шепоте на ухо, поцелуях на шее… груди… ключицах… приятно, влажно, жарко… что-то невероятное…

Виктор сжимает ладони на моей талии и подхватывает на руки, садится на стол.

Я сижу на нем самом.

Он гладит меня по волосам, облизывает мою нижнюю губу и устраивается удобнее, чтобы я его оседлала. Наши тела вновь соединяются… так медленно, что мы оба едва не финишируем.

Виктор обнимает меня на несколько секунд, и я ощущаю, что мы с ним слились во всех возможных смыслах, мы стали частью друг друга и не хотим, чтобы это закончилось. Нет. Никогда! Виктор отводит руки назад. Упирается в стол. После чего правой ладонью подталкивает меня, держит за ягодицы, горячо повторяя:

– Попробуешь сама? – Его губы скользят в районе моих ключиц. – Я весь в твоем распоряжении.

– А что такое? – ехидничаю, кусая его за ухо. – Ты устал, Совеночек?

– Мм, – он загадочно рычит, – повтори эти слова часов так через пять, Змейка. Потому что раньше я тебя не отпущу… у меня еще есть планы на пушистый ковер у камина, тот великолепный изогнутый подоконник, душ, и это не считая всех поз, которые крутятся в голове.

Я медленно скольжу бедрами, заставляя Виктора хрипло стонать, и шепчу:

– Завтра апокалипсис? Иначе не понимаю, чего ты жадничаешь. – Я ускоряю темп.

Когда я сверху, Виктор проникает в меня до упора, задевает очень чувствительные места, так что я плаваю в сладком тумане и все слова звучат на полувдохе.

– Я будто всю жизнь наблюдал за тобой сквозь стекло, мечтал прикоснуться, но не имел права, – признается Виктор с болью в голосе. – И вот стекло исчезло. Ты в моих руках. Как я могу остановиться?

Он сжимает пальцы на моей талии и делает несколько мощных толчков: до того глубоких, что в ушах звенит.

Я хватаюсь за широкие плечи. Кожа Виктора скользкая от пота и горячая. Его губы ласкают мою шею, оставляют влажные следы, пламенное дыхание продолжает обжигать:

– Ничего в этой гребаной жизни не приносило мне столько удовольствия, как одна твоя улыбка, Ева, ничего не сводило меня с ума больше, чем твои поцелуи. Я бы все отдал, лишь бы остаться с тобой в этом доме навсегда, наслаждаться твоими стонами подо мной…

Виктор встает, держа меня на руках, и идет к камину, опускает меня на белый пушистый ковер. Его язык проникает в мой рот с голодным поцелуем. Виктор сплетает наши тела, заставляет полностью открыться навстречу и проникает в меня, повторяя, как я ему нужна, как он меня любит и обожает. Он уже не способен сдерживаться. Теряет контроль над своим желанием. Движения превращаются в беспощадные. Виктор борется с собственным телом. Пытается успокоиться, но у него это не получается, ему хочется, чтобы я кричала под ним до хрипоты, в его порывах и шепоте проявляются манеры собственника, он вжимает меня в свое тело. Темп становится до того быстрым, что я правда начинаю кричать. Зажмуриваюсь. Виктор останавливается. Целует меня в висок.

– Прости, – с нежностью и виной в голосе выговаривает он. – Увлекся.

Под взглядом его солнечных глаз, в котором океаны обожания и света, с моих губ слетает только одно:

– Не останавливайся… пожалуйста…

Я полностью расслабляюсь, отдавая ему всю себя, и он это чувствует, бесконечно повторяет, что, кроме меня, ему никто не нужен, что со мной его мир наполнен красками.

Его толчки становятся не такими быстрыми, но очень глубокими и медленными. Он наслаждается каждым движением. И мне так хорошо. Восхитительно! Его пальцы ласкают меня во время толчков, и я уже ничего не соображаю… но мне мало… мало Виктора, всегда будет до боли его мало… хочу, чтобы он был со мной, чтобы мы всю жизнь пылали так, как в эту минуту, яростно цеплялись друг за друга, целовались и любили…

В какой-то момент мое тело вдруг пронзает от удовольствия.

Я цепляюсь за плечи Виктора, за его напряженные руки – на них мышцы и вены натягиваются до предела. Пока я кричу от бешеных волн, которые растекаются по телу вибрирующими потоками и излучают сияние, сверкая всеми цветами спектра, Виктор делает еще несколько сильных толчков, а потом стонет мне в шею. Его руки крепко обвивают мою поясницу. По его позвоночнику растекается то же сладкое наслаждение, которое течет и внизу моего живота, – ядерное, взрывающее нас и все вокруг. Весь этот чертов мир! Мы шепчем друг другу какую-то бессмыслицу, будто пьяные…

Я никогда не чувствовала себя счастливее.

Пока мы лежим у камина, Виктор стискивает меня в объятьях, рассказывает на ухо какие-то пошлые шуточки, и они мне почему-то нравятся.

Вскоре мы снова утопаем друг в друге.

Мне хочется, чтобы ночь никогда не заканчивалась, хочется запечатлеть момент на холсте и остаться героиней этой яркой картины навсегда…

* * *

Я просыпаюсь в четыре часа утра, осознавая, что хочу пить.