– Вино, – хмыкаю, с трудом осознавая, что разговариваю, как пьяная.

– Дьявол, сколько ты выпила?

– Мм… не знаю… отстань…

– Не смей класть трубку! – рычит он, но мне плевать.

Сбрасываю звонок.

Я выхожу из уборной, едва ли понимая, что делаю. Кажется, что весь зал слился, превратившись в одно существо, каждая колонна стала лапами, а окна глазами, и этот жуткий монстр шевелится, пыхтит и проглатывает меня.

В моей голове случился какой-то страшный апокалипсис.

Кто-то берет меня под руку. Когда прохладный осенний воздух бьет в лицо, я слышу голос Фурсы. Следователь усаживает меня в автомобиль.

Господи, что происходит?

Я в галлюциногенной прострации.

– Мой тебе совет, красотка, – звучит голос Фурсы отдаленно. – Лучше надевай на себя прослушку. Диктофон – это умора.

Я чувствую, как его рука скользит по бедру, забирается под платье, но я не поворачиваюсь, чтобы ударить его за наглость. Я не могу…

Моя неподъемная голова лежит на спинке сиденья. Я смотрю в окно. Мимо проплывают огни ночного города, поглощенные густым туманом.

– Ты мне что-то подсыпал, – выговариваю дрожащими губами.

В салоне играет джаз.

– А ты использовала меня в своих целях, – бодро замечает он, постукивая пальцами о руль в такт мелодии. – Услуга за услугу. Не волнуйся. После ночи со мной ни одна девушка еще не уходила разочарованной. – Его ладонь оказывается между моих ног, следователь пытается раздвинуть мои бедра. – Скоро сама будешь умолять о большем.

Я вцепляюсь в его руку из последних сил. Отталкиваю. Фурса следит за дорогой и не может накинуться на меня, но это продолжается недолго, потому что он съезжает с дороги в лесополосу, и вскоре мы оказываемся у двухэтажного дома, но мои мысли настолько перемешаны, что я не понимаю, как мы оказываемся внутри – будто у меня то включается, то выключается сознание.

Я вдруг чувствую, что мои руки чем-то крепко стягивают. Спина прижимается к холодной поверхности. Здесь темно. Нет окон. Какой-то синтетический и влажный запах… черт, это подвал? С трудом поднимаю голову к потолку. Руки связаны кожаными ремнями.

Фурса впечатывая меня в стену.

– Ты умеешь быть послушной? – жарко спрашивает он над ухом.

Одна его рука сжимается на моей талии, другой он обхватывает мой подбородок.

Я издаю писк, когда Фурса хочет опустить меня на колени. В лицо бьет запах вина. На шее жесткие губы. Парень задирает мое платье, но я это плохо осознаю, ибо в голове туманы не менее густые, чем на улице. Я вдруг ощущаю лезвие под горлом.

– Сегодня ты будешь делать то, что хочу я, – хрипит он на ухо, а потом проводит ножом по платью, разрезая его. – Иначе мы сыграем в совсем другую игру.

Лезвие царапает кожу в районе живота.

– Ты забудешь об этом, – выдыхает он на ухо. – А пока что… наслаждайся, детка…

<p>Глава 16</p><p>Покайся…</p><p>Поцелуй меня, психопатка…</p>

– Ужин, Змейка, – весело объявляю я, открывая дверь в подвальную спальню и ожидая нападения, но встречает лишь тишина.

И ночь.

На кровати Евы нет. Никто не атакует, не бьет по затылку бутылкой.

Непорядок.

Я поворачиваюсь, услышав всхлипы в углу стены. Всматриваюсь в темноту. Вижу, как кто-то скрутился в комок и уткнулся носом в колени. Ставлю на комод пакет с китайской едой, включаю торшер и сажусь перед девушкой.

– Красавица моя. – Убираю белокурые пряди с лица Евы. На ее щеках слезы, и я вытираю их большими пальцами, пока изумрудные глаза лихорадочно бегают по стенам, будто по ним ползает восьминогое чудовище. – Что случилось?

Я обхватываю ее голову, заставляя посмотреть на меня, но Ева заперлась где-то глубоко в подсознании и оставила вместо себя безвольную рыдающую куклу. Ее взгляд пуст. В нем застыло само время.

– Не отдавай меня, – повторяет Ева, впиваясь пальцами в свои плечи. – Это лишь тень… оно не хочет быть тенью… оно следит… живет в каждом вдохе, но когда-нибудь настанет момент, когда оно придет, а я погружусь во тьму. – Ева больно вцепляется в мое запястье. – Ты ведь тоже знаешь это, да? Признайся, ты видишь. Помнишь, каким оно бывает. Приходишь ко мне и каждый раз удивляешься, почему я еще здесь. А больше всего знаешь кто удивляется? Я. Я! День за днем…

Она кусает ногти. Я отрываю ее пальцы от губ, не позволяя себя калечить, и поражаюсь, как сильно, до крови, она обкусала ногти, но в ту же секунду Ева прячет ладони в рукавах белого халата и плотнее забивается в угол.

– Он вызовет ее. Вальтер снова ее позовет, он позовет… она хохочет, когда я пытаюсь изгнать, но боится, знаю, что боится… ведь одно остается за мной… жить или умирать… это только мое решение.

Она смеется. Истерически. Сквозь слезы.

За пять минут я выясняю сразу три вещи про Еву. Чем она питается (своими руками). Как тяжело ей оставаться собой. И кто сделал ее такой, причем этот кто-то – я уверен – член «Затмения», а значит, я узнал имя того, кто связан с их убийствами, а может… и с Кровавым Фантомом.