Читаем Укротить дьявола полностью

– Нет! – подскакиваю я. – Только не кофе!

Ева держит горячую чашку, намереваясь швырнуть ее в меня, и я угрожаю ей пальцем.

– Говори сейчас же, что задумал, иначе я запущу чашку тебе в лоб, – шипит Ева. – И, кстати, кофе я не пью. Иди готовь чай. Зеленый. С одной ложкой сахара.

– Так, спокойно. – Я делаю шаг вперед. – Медленно… поставь… кофе… на тумбочку, принцесса.

– Принцесса? – хохочет она. – А ты тогда кто? Древний дракон? Похитил меня и запер в башне? Так я разнесу эту твою башню до основания… хочешь?

– Почему древний? – оскорбляюсь я. – Ты видишь у меня хоть одну морщину или седую волосинку, красотка?

Ева фыркает. Кривляется. И опять улыбается мне, замахиваясь и хихикая, видя, как я уворачиваюсь.

Я не успеваю следить за ее эмоциями. Мимика Евы не такая, как у нормальных людей. Девушка говорит и чувствует одно, а на лице отображается совсем другое. На первый взгляд кажется, что Ева – открытая книга. Она активно жестикулирует и ярко выражает эмоции, но ее эмоции – обман. Подходишь к этой самой книге и понимаешь, что чернила – невидимые. Вроде книга перед тобой, а содержание может быть каким угодно. Я никогда не сталкивался с подобным. Все мои знания невербалики и методики профайлинга летят к чертовой матери, когда дело касается Евы.

И это восхитительно!

Эта девочка как глоток свежего воздуха.

– О-о-о, – умиляется Ева, притягивая к груди колени и склоняя голову. К счастью, чашку она поставила на тумбочку. – Ты гадаешь, что у меня в голове? Вижу, что гадаешь. А ты подойди ближе, давай. – Она заискивающе улыбается и детским голосом обещает: – Я шепну тебе на ушко.

Ева одаривает меня соблазнительным взглядом, накручивая на палец золотую прядь.

– Или свернешь мне шею, – хмыкаю я, но сажусь рядом на кровать, хоть и сосет под ложечкой. Эта особа чересчур непредсказуема. Я улыбаюсь как можно шире: – Ну, я слушаю, сладкая.

Ева подползает, залезает ко мне на колени – я едва свой язык не проглатываю от шока, – убирает с моего уха волосы и игриво шепчет:

– С момента нашей встречи я ежедневно представляла, как мы с тобой окажемся вот так в одной спальне, только мы вдвоем… и я подойду, расстегну твой ремень, – она щелкает застежкой на моих джинсах, – опущусь перед тобой на колени, умоляя снять с меня эту тесную белую кофточку, тонкие лосины, очень тонкие, – Ева прижимает мою руку к своему бедру, – и пока ты будешь зарываться ладонью в мои волосы, эти пальцы будут скользить вниз, по твоему прессу, вот так, и я скажу, что ради тебя…

Я вдруг чувствую у горла тонкое лезвие.

Ева сидит у меня на коленях, притягивает за шею и прижимает острие ножа к моей артерии. Одно движение – и прощай, горнолыжный курорт зимой. Черт. С чего я вообще взял, что смогу поехать? Я работаю триста шестьдесят пять дней в году, включая праздники, выходные и больничные.

– Отвлекся… – ехидничает она.

– Маленькая змеюка, – усмехаюсь и заглядываю в ее огромные зеленые глаза. – Где ты его прятала? Я же все твои карманы обчистил.

– В лифчике, – пожимает она плечами.

– Мм… чертовы мои манеры джентльмена. Однако удобно. И некролог будет веселым. Убит булавкой из лифчика. Где ты взяла такой маленькой нож? Им реально можно убить?

– Хочешь проверить, Совеночек?

– Кто?

– Ты похож на сову. Видел когда-нибудь вопросительный взгляд их янтарных глаз?

Резким движением я умудряюсь скинуть девушку с себя и придавить к кровати, обхватываю ее тонкие запястья и шепчу:

– А знаешь, на кого охотятся совы? – спрашиваю с озорной улыбкой. – На маленьких красивых змеек.

Ножик падает на пол.

Ева бледнеет.

– От-тпусти, – заикается она.

Я вдыхаю аромат ее парфюма, которым уже успел вдоволь насладиться, когда Ева меня оседлала. Корица. Лилии. И главное – пахлава. Хочется прижаться к ее шее и вдыхать этот сладкий запах, черт возьми. Не знаю, что за духи, но они потрясающие.

– А иногда птицы из семейства совиных не едят змей, а приносят к себе в гнездо, чтобы те защищали их жилище от насекомых. Змее – обед. Совам – охранник. Взаимовыгодное сотрудничество. Так вот, у меня к тебе предложение, моя принцесса.

Я чувствую дрожь девушки и осознаю, что мои прикосновения испугали ее, потому отстраняюсь.

Девушка отползает, жмется к спинке кровати и щурится, как кошка перед нападением. Я инстинктивно перед ней оправдываюсь:

– Я хочу поговорить, не более. Тебе не о чем беспокоиться. Если пообещаешь меня не убивать, я сниму кандалы с твоих ног, и мы пойдем на кухню пить чай… зеленый.

– Ты ведь тот следователь, который расследовал дело «Затмения»? – задумывается она. – Долго же тебя водили за нос.

– Я не следователь. Я опер из ФСБ. Следователь работает с готовыми бумажками в кабинете. Опер работает на земле, следит за людьми, добывает информацию, внедряет людей, словом, выполняет всю работу по поимке преступника, а следователь делает вывод, готовит материал и направляет прокурору… короче, скука смертная. И никто меня за нос не водил, дорогая.

– Ой, не грузи, для меня ты следователь.