Читаем Укрощение строптивых полностью

Проснулся Хью только на следующий вечер. К этому времени гнев и отчаяние в значительной степени улеглись, он испытывал странное тупое безразличие ко всему, и еще он вдруг почувствовал себя ужасно старым. Старым, потому что не может найти в себе силы подняться с постели и помчаться за причудливым своенравным ребенком, который сыграл незабываемую мелодию любви на струнах его сердца и затем просто исчез из его жизни. Иден ушла – в этом он не сомневался – и, судя по словам миссис Уолтерс, уплыла в Александрию, не сказав никому ни слова.

Разумеется, Хью понимал, почему она уехала. Из-за того, что он ей сказал. Он ясно помнил, как обвинил Иден в непростительном легкомыслии, но он имел в виду, что у нее не было права подвергать опасности свою жизнь, лично участвуя в нападении, а она истолковала его слова совсем иначе. Возможно, ей показалось, что он винит ее за свое падение и сломанную руку или за то, что она решила украсть драгоценности Кэролайн Уинтон. Какие бы причины ни двигали ею, было ясно, что Иден приняла решение раз и навсегда положить конец своему беспокойному замужеству и вернуться к спокойной, размеренной жизни зенаны в маярском дворце.

Хью уставился в потолок, на котором плясали золотистые блики от огня в камине, и подумал, что Иден не из тех женщин, которые ищут спокойной жизни. Спокойная жизнь для Хью всегда означала жуткую скуку, в которой нет места ни опасности, ни волнению, ни опьянению от радости, которое испытывают те, кто преодолел трудности и боль и пожинают счастливые плоды своих усилий.

А может, Иден просто устала и жаждет покоя? Во всяком случае, положа руку на сердце Хью не смог бы сказать, что в жизни Иден с тех пор, как она вышла за него замуж, была хоть малая толика покоя. Он горько улыбнулся: чего-чего, а покоя в их семейной жизни не было. Как можно винить Иден за то, что она решила вернуться в Маяр? Или все-таки можно?

Утром все в графстве уже знали, что Хью пошел на поправку. Небольшой серебряный поднос для визитных карточек, который Гилкрайст принес ему вместе с завтраком, был полон. Здесь были карточки местных чиновников, влиятельных лиц, у которых были неотложные дела к Хью, но он никого не хотел видеть. Он был взбешен и страдал от боли, не желал отвечать ни на чьи вопросы, не принял даже личного секретаря лорда Пальмерстона, которого тот послал в Роксбери, услышав о происшедшем, и человек этот уже почти два дня ждал встречи.

Гилкрайст также сообщил ему, что леди Кэролайн Уинтон опять приехала и требует, чтобы ее провели к нему.

Вот уж чего ему сейчас совершенно не нужно, так это недавно овдовевшей леди Уинтон, театрально проливающей слезы у его постели. Хью знал Кэролайн достаточно хорошо, чтобы понять, что смерть мужа не стала тяжелым испытанием для нее. Несомненно, сейчас она захочет поговорить о том, что они оба теперь свободны от брачных уз. Она уже, конечно, знает, что Иден покинула его.

«В конце концов мне придется с ней объясниться, – мрачно признал Хью, – но только не сегодня!»

– Вели всем уезжать, – устало сказал Хью.

– Всем, ваше сиятельство?

– Да, черт возьми, всем!

Дверь за камердинером быстро закрылась. Хью отвернулся к стене. Рано или поздно придется всех принять, в первую очередь секретаря лорда Пальмерстона и Кэролайн, перед которой надо хотя бы извиниться и объяснить, каким образом шкатулка с ее драгоценностями оказалась запертой в сейфе у него в кабинете. Хотя бы в этом он не оплошал по сравнению с остальными недавними событиями. Слава Богу, у него хватило сил и ума сразу послать Пирса на поиски шкатулки, чтобы ее не подобрал случайный прохожий или, еще хуже, кто-нибудь из обозленных слуг Уинтона. Вместе с Рам Дассом и еще несколькими конюхами они прочесали Прайори-Парк и местность, прилегающую к Вуки-Хоул. Вооружившись факелами, они осмотрели пещеру, и там один из конюхов благодаря своей внимательности заметил продолговатую шкатулку, обитую бархатом. Только после этого они вернулись домой.

Шкатулку открыли в присутствии Хью. В ней лежали бесценные сокровища. Большая их часть, разумеется, будет возвращена леди Кэролайн. Хью не может исходить из того, что все они ворованные, и по праву оставит у себя только драгоценности Изабел. К счастью, он мог определить их с помощью документов Рао Сингха.

К сожалению, многих драгоценностей он недосчитался, другие переделали настолько, что по описанию их невозможно было определить. Хью оставит только те, которые, без всякого сомнения, принадлежали Изабел. Но и их оказалось предостаточно, чтобы Тор-Элш расплатился с долгами, если бы Изабел решила продать их. Хью предполагал, что она именно так и поступит. В последнем письме из Тор-Элша пришли хорошие новости о неожиданном выздоровлении Ангуса Фрезера и о том, что Изабел и Дейви Андерсон надеются весной пожениться. Застенчивая малышка Изабел, отметил про себя Хью, нашла в Дейви отличного друга, какого она, бесспорно, заслуживала.