Читаем Украсть у президента полностью

– И все равно! – вздохнула Алла Михайловна, явно чувствуя себя виноватой. – Он тут ни при чем. Из-за меня оказался втянут.

Помолчала и добавила после паузы:

– А муж мой, да, ревнивец был. Что было, то было. Он и дочь ревновал. Ваню Алтынова от нее гонял. Вы думаете, Ваня был плохой? Отличный парень.

– Но у него была девушка, – напомнил Корнышев, исподволь подталкивая собеседницу к дальнейшим откровениям.

– У Вани? – вздохнула Ведьмакина. – Неприятная история, и Ваньку она никак не красит, конечно. Но…

Она поджала губы, переживая давно уже пережитое и – решая для себя, можно ли ей признаться.

– Я ведь знаю эту девицу, – сказала она, решившись, – которая моему благоверному скрашивала его московские командировки. Я вам говорила, что именем ее не интересовалась… Только ведь это девушка Вани… Та самая, которой мой принципиальный муж Ваню попрекал.

– А девушку Вани Алтынова звали Евгения! – пробормотал Корнышев, и изумившая его ослепительная догадка бомбой разорвалась у него в мозгу.

– Да.

Да! Да!! Да!!!

– Так ведь я ее знаю! – бормотал потрясенный Корнышев. – Я ее видел! Вот почему мне лицо показалось знакомым!

– Откуда знакомым? – растерялась Алла Михайловна.

– Да на фотографиях же! На тех фотографиях, где ваш муж и она!

Женщина без памяти. Женщина без прошлого. А так не бывает – без прошлого. Это просто невозможно.

У заключенного Иванова оказалось совсем другое прошлое. Не то, которое даже ему самому представлялось. И у Евгении этой прошлое не простое. Один у них диагноз. И одна судьба. Просто их будто бы по разным палатам развели.

* * *

Друг Аллы Михайловны Ведьмакиной многое понял еще до того, как Корнышев открыл рот.

Друг Ведьмакиной сразу выпроводил из своего кабинета миловидную секретаршу и воззрился на своих гостей так, словно был готов к любым неприятностям.

– Мы приехали к вам по делу, которое вам хорошо известно, – сказал Корнышев.

Но, против его ожиданий, собеседник картинно приподнял бровь и произнес с достоинством английского лорда:

– Простите?

Корнышев усмехнулся и продемонстрировал хозяину кабинета свое удостоверение. Тот ознакомился с документом внимательно и со знанием дела, но спокойствия и чувства собственного достоинства не потерял ни на йоту. Догадавшись о грядущих трудностях общения, Корнышев без промедления бросил в бой свой главный резерв. Он посмотрел выразительно на Аллу Михайловну, она все прекрасно поняла и сказала дрогнувшим голосом, по-прежнему пряча глаза:

– Паша! Ты прости меня за то, что так получилось. Так надо. Это в моих интересах. Я не могу тебе объяснить всего. Но сделай то, о чем попросят.

– И о чем же нас попросят? – осведомился обладатель поистине олимпийского спокойствия Паша, глядя не на Ведьмакину, а на Корнышева непугливым взглядом.

– Вы по просьбе Аллы Михайловны выполняли кое-какую работу, – сообщил доброжелательно Корнышев. – И об этом я хотел с вами поговорить.

И все равно Паша не хотел с ним ничего обсуждать.

– Наши личные дела, – сказал он. – Они касаются только нас двоих.

– Паша! – умоляюще сказала Алла Михайловна. – Здесь никакой опасности! Я без принуждения! Мне это действительно нужно! Этот человек все делает правильно!

Корнышев терпеливо ждал. Паша посмотрел на него оценивающе.

– Можем мы поговорить с Аллой наедине? – спросил он.

И Корнышев понял, что какими бы карами он сейчас этому человеку ни угрожал, этот чертов Паша даже пальцем не пошевелит. Только вся штука в том, что ключик можно подобрать к любому человеку. Людей без слабых мест не бывает.

– Нет, – сказал Корнышев. – С Аллой вы наедине поговорить не сможете.

Он обозначил свою власть над этой женщиной – а значит, и власть над непоколебимым Пашей.

– Так надо! – подтвердила Алла Михайловна с прежней умоляющей интонацией, тем самым давая понять, как нелегко ей придется в случае Пашиной несговорчивости.

Паша перевел взгляд с нее на Корнышева, и тот физически ощутил ледяной холод этого взгляда.

– Вы по просьбе Аллы Михайловны выполняли кое-какую работу, – повторил свою прежнюю мысль Корнышев. – Нас интересуют материалы, которые вам удалось собрать.

Он намеренно сказал «нас интересуют», обозначая не личную заинтересованность в этой истории.

– Если вы знаете об этом деле, – сказал собеседник Корнышева, – то не можете не знать и о том, что все материалы я передал Алле.

– А негативы? – невинным голосом осведомился Корнышев.

– Я их уничтожил.

– А обыск?

– Ну, если у вас на то будут законные основания, – попытался дерзить Паша.

– Вы шутите? – насмешливо глянул Корнышев.

Церемониться он с Пашей не собирается.

– Негативы сохранились, – признался понятливый Паша. – Но что там может быть интересного?

– Мы разберемся.

Паша не выдержал и снова стал дерзить.

– Послушайте, уважаемый, – сказал он. – Зачем так суетиться и службу так по-собачьи служить? Мы из одной конторы, я ту жизнь хорошо знаю. Пройдет время, и вы уже не под погонами будете, как я сейчас.

– Если я покину службу, то по другим обстоятельствам. И не под угрозой возбуждения уголовного дела.

Глаза Паши полыхнули холодным огнем.

– Мне ведь никаких претензий не предъявляли, – сказал он.