Читаем Украсть у президента полностью

Электропоезд он увидел издали. Спрятался, чтобы его не было видно. Стучали колеса – все громче. Электропоезд приближался. Вот головной вагон проскочил мимо Корнышева. И сквозь стук колес он услышал громкий и отчетливый хлопок. Выброшенный из окна черный чемоданчик хлопнулся о щебень – совсем близко от Корнышева. Простучали мимо последние вагоны состава. Он бросился к чемодану, схватил его, побежал к бетонному забору, преодолел преграду, остановил первую попавшуюся машину, попросил отвезти его на Петровско-Разумовскую. Специально выбрал район подальше, чтобы было время отдышаться.

Он бы не решился открыть чемодан сразу, если бы не увидел уже, что на его замке набран код – 373. Не удержался бомж, проверил содержимое. Значит, подвоха ждать не надо. Никакой взрывчатки.

Корнышев открыл чемоданчик. Папка с бумагами и четыре книги по термодинамике. И среди четырех одна – в красной обложке. Еще в чемоданчике был ключ. Чтобы ключ не потерялся, кто-то заботливо приклеил его к внутренней поверхности крышки скотчем. Может быть, этот «кто-то» был сам Корнышев?

* * *

Слава не решился искать адресованное ему послание при постороннем человеке, доехал до Петровско-Разумовской, расплатился с водителем, отпустил машину, после чего нашел место поукромнее, и только теперь занялся книгой в красной обложке.

Бумажный лист, соединяющий картонную обложку с прошитыми тетрадками книги, был давным-давно приклеен в типографии, и с тех пор склейка не нарушалась, как можно было подумать при внимательном изучении, но, когда Корнышев, осторожно поддев уголок бумажного листа, бережно отделил его от картона обложки, он обнаружил бледно-серый рукописный текст, написанный мягким карандашом. При виде ровно бегущих строчек сердце Корнышева екнуло, потому что он узнал свой почерк, он этим почерком писал все годы, сколько себя помнил, но зато он совершенно не помнил, когда именно писал это послание самому себе, и от этого бессилия памяти ему становилось тревожно.

Текст гласил: «Если ты читаешь эти строчки, значит, все прошло нормально. Пожалуйста, и впредь соблюдай осторожность и будь внимателен даже в мелочах, потому что опасность тебе по-прежнему угрожает…»

Ему вдруг показалось, что он слышит свой собственный голос.

«Не удивляйся шагам, которые тебе еще предстоит сделать один за другим, и не удивляйся последовательности. Все это для того, чтобы, во-первых, сделать твой путь к конечной цели максимально безопасным, а во-вторых, чтобы его не смог проделать кто-то другой, если в чужие руки попадет любая из предназначенных тебе и только тебе инструкций. Теперь о главном. Ты сможешь забрать предназначенные для тебя материалы в квартире, номер которой совпадает с двумя последними цифрами года рождения твоей матери. Ключ от замка входной двери ты найдешь в чемодане. Сама квартира находится в доме, расположенном в пределах прямой видимости от станции метро, носящей имя твоего соседа по лестничной площадке. Дом ты найдешь по надписи, нанесенной на одну из стен дома желтой краской. Это слово тебе знакомо, не ошибешься. Будь осторожен».

Все логично, подумал Корнышев. И в первом случае, когда надо было заполучить вот этот чемоданчик, который он сейчас держал в руках, в инструкции было написано: что жетон он найдет у стены второго здания от того дома, в котором читающий инструкцию человек живет. Если бы инструкцию читал тот, кому послание не было предназначено, почти наверняка он жетона не нашел бы, потому что не знал, в каком доме живет адресат этого послания. Но в той инструкции хотя бы было упоминание о Киевском вокзале. Единственная, но существенная зацепка. Здесь же не было вообще ничего. Автор записки усложнил задачу, сделав практически невыполнимым ее решение для человека постороннего. Корнышев же справился с задачкой без труда. Правда, сначала он перебрал имена своих соседей – Андрей, Иван и Михаил, – но это ему не помогло в поисках, он решил уже было перебрать женские имена, как вдруг догадался попробовать не имена, а фамилии, и тут же все встало на свои места, потому что в соседней с ним квартире жили Алтуфьевы. Станция метро «Алтуфьево», стало быть. Там и надо этот дом искать. А мать его родилась в 1947 году. Сорок седьмая квартира, если он все понял правильно.

* * *

Корнышев купил целую кипу свежих газет, остановил машину и поехал к Курскому вокзалу, но по пути заехал на Славянскую площадь в район Китай-города и взял проститутку.

На Земляном валу вдоль дороги стояли женщины с табличками «Комнаты». С одной из них Корнышев договорился об аренде жилья на всю ночь.

– Мы с женой приезжие, – сказал он женщине. – Сегодня целый день по Москве крутились. Устали, как собаки.

Женщина наметанным взглядом идентифицировала проститутку, все поняла про этих «гостей столицы», но сделала вид, что поверила, сказала бесцветным голосом:

– А чего ж. Отдохнете. У нас все удобства. Недалеко здесь.