Читаем Украина в огне полностью

В зону «Е» — правая сторона от брусчатки и весь серпантин «зимника» — помимо КП, входил ряд групп. Общее командование работами я возложил на Гирмана. Парень авторитетный — не отнять, хотя Боря и пришел ко мне всего с восемью бойцами, считая вместе с ним. Третьей гранатометной группой командовал другой Боря — Никольский. Антоша с Дэном занимались своими участками — крупнокалиберными винтовками и позициями двух расчетов «ПТУР».

Зоной «А» мог командовать только капитан Петренко — это участок дороги от моста Белой до грунтовки и развилки. Кроме минного поля и закладки дымовых шашек, нам там делать было нечего.

Был еще один, не обозначенный литерой участок — сама Сухая балка. Там пятнадцать бойцов, подтягивающийся по команде с Родаковского АТП БТР и подполковник Кобеняка должны были остановить боевой дозор, если он, конечно, мимо них проедет да потом надумает вернуться. Копать, понятно, тоже нечего, и Степаныч совместно с Дедом сейчас в расположении занимался штабной классикой.

На подъеме же задача стояла поистине титаническая: за ночь, в кромешной темноте, под моросящий дождик и срывающийся снежок — тихонько (не звеня кайлами и лопатами!) вырыть под сотню достаточно вместительных нор. Почесав репы, мы остановились на варианте боковой ниши размером метр восемьдесят на метр — по горизонталям и семьдесят-восемьдесят сантиметров — в высоту, начиная со штыка отступа-порожка от дна промоины. Ниши для боеприпасов соответственно мельче, но их тоже — под сотню. Плюс чернозем, песочек и, что там — помягче, уже давно весенними потоками вымыло и степными суховеями выдуло. Остался щебень да гордость края — мергель. Напитывающее влагу, тяжелое белое дерьмо, типа грязной меловой породы. В старых районах города все частные развалюхи из него. Чему более ста лет — просто руины. Единственный плюс — со стороны очень похож на подтаявший снежок, как раз — по погоде.

И вот при этом раскладе надо отрыть все укрытия — за сегодняшнюю ночь! Грубо по две штуки — на рыло. И земельку — раскидать по дну и окрестностям, да равномерно, маскировки не нарушая. Дай бог, чтобы вот так — каждый день и ночь: то снег, то дождь.

Поговорил с офицерами. Решили гнать бойцов до последнего, если не будут успевать и придется на завтра откладывать, то — ниши боекомплектов тяжелого вооружения. Укрытия для бойцов, по-любому, выкопать, хоть сдохни — сегодня! В шесть утра на позициях не должно быть ни одной измученной морды.

К трем часам ночи стали крепить первые норы. Плохо — не успеваем! Салам надыбал на станции неслабую стопу старых железнодорожных шпал — каждую за день попилили на части, а чурбаки потом еще и раскололи надвое. Под доски разобрали крышу склада покрышек родного АТП. Люди весь день хоть и менялись, но толком не отдыхали. Завтра тоже — не курорт будет. Василь Степаныч сейчас сидит с Передерием — каждой группе таблицы дистанций кропят. Завтра весь день будем гонять народ — на станции есть похожая канава, как раз метров четыреста в длину — под всей насыпью, начиная от депо. После учений дадим поспать чуток и, с сумерками — опять копать. Уже видно — за сегодня весь объем не осилить.

К половине четвертого прибыл Колодий с початой бутылкой моего же коньяка. Говорит — не спится. Свистнул Жихаря — втроем и приговорили эликсир счастья, что нам на него любоваться. Богданыч явно нервничает. У меня задача понятная: либо — пан, либо — пропал. Без вариантов. У него тоже — не мед под сахарной пудрой.

Полк растянут по кускам. Первый батальон — под командованием на днях вернувшегося с лечения Николая Воропаева. Под занавес боев в Северодонецке попал тогда еще ротный с одним из взводов под обстрел батареи польских «срак»[68]. Выжило всего несколько человек. Помимо тяжелой контузии, лишился левого глаза. Ну, и все лицо, понятно, из квадратов разнокалиберной кожи собрано. Когда везли до границы, думали — все, кранты, отвоевался майор. Ага! Где так отвоевывались… Мало того, что вернулся адмиралом Нельсоном — поперек головы черной повязкой перерубленный, так еще и откровенно напросился на это задание — сидит сейчас со своим батальоном в Белом.

У него задача для нас вполне традиционная, — изображая из себя бесплотных призраков, внезапно исчезая и так же стремительно появляясь, упереться в три десятка частных усадьб. Там, в упор не замечая ударов танковых орудий и элитной добровольческой пехоты, — остановить бронетехнику СОРа перед спускавшейся за шахтой объездной дорогой на поселок Белореченский и далее, через Врубовку, на Лутугино. Чуть далее еще три шоссе этого направления, вместе с основной трассой, должны держать части буслаевской бригады.