С десяти до двенадцати лет я каждый вечер, засыпая, мысленно молилась о том, чтобы из моих близких родственников никто не умер, — забывая при этом, что бедняжка Саграрио уже умерла. Мои молитвы пока что не оставались неуслышанными. И если я жаждала того, чтобы ничего не менялось, так это потому, что я, конечно же, чувствовала себя счастливой.

Я могла бы стать еще более счастливой только в том случае, если бы в меня влюблялись так, как влюблялись в Кэрол. Ей не приходилось вообще ничего делать для того, чтобы на нее обращали внимание. Она была очень заметной: если она входила в комнату, то казалось, что туда ворвался ветер. Когда она снимала резиночку, стягивающую волосы в хвост, и встряхивала головой, ее волосы тут же приковывали к себе внимание шелковистостью, блеском и ароматом, и мы все невольно начинали пялиться на нее, как на некое возвышенное существо. Меня пугала уже одна только мысль, что я могу стать такой, как Саграрио, а потому я иногда пыталась подражать Кэрол. Я стремилась вызывать к себе симпатию, стремилась вести себя раскованно и непринужденно, стремилась не оставаться незамеченной, но у меня не получалось добиваться такого эффекта, какой производила Кэрол, и к тому же эти усилия меня утомляли. Я по своей природе была скорее задумчивой и сдержанной, и вряд ли мне шло на пользу то, что я не умела замечать и правильно истолковывать сигналы, которые мне посылала сама жизнь.

3

Красное платье Вероники

Мама с энтузиазмом взялась за работу продавщицы, доставляющей товары на дом. В фирме, на которую она работала, ей устанавливали определенные нормы, и она приходила домой изможденная. Мне поневоле пришлось научиться готовить спагетти для себя и брата, а несколько дней спустя я уже готовила и для родителей. Я оставляла им приготовленную еду на рабочем кухонном столе в мисках, закрытых крышками. Я готовила спагетти по-болонски, спагетти со взбитыми желтками, обжаренной ветчиной и овечьим сыром, спагетти с четырьмя сортами сыра. Мне не хотелось, чтобы у мамы появился повод снова сидеть дома и предаваться меланхолии. Раз она работала, то вроде бы получалось, что она живет так, как все остальные женщины в мире. Анхель постепенно привык к моей стряпне и больше уже не прельщался тем, что готовила наша мама. Мы с удовольствием сидели в кухне вдвоем, делая домашнее задание, а я при этом еще и успевала приготовить спагетти. Иногда мама заставляла нас попробовать продукты питания, изготовленные из водорослей и тофу, которые продавала ее фирма, но мы, когда мамы не было рядом, выбрасывали эти продукты в мусорное ведро и прикрывали газетой. Нам не хотелось, чтобы мама усомнилась в том, что продукты, которые она продает, нравятся людям.