Читаем Украденная дочь полностью

Мне не следовало больше думать ни о любви, ни о Матео. После того разочарования, которое я испытала предыдущим вечером, Матео был выкинут из моей жизни. У меня возникло ощущение, будто я всего лишь слегка намочила на берегу моря ступни самым краешком волны. Мне больше не хотелось о нем ничего узнавать: пусть живет себе счастливо своей новой жизнью в автофургоне. Когда же я, о чем-то задумавшись, вдруг вспоминала о нем, мне вспоминалась и золотоволосая Принцесска, и она сразу же полностью вытесняла его. Я нацепила мамины сережки с жемчугом и собрала волосы в хвост на затылке. Потом я надела белую кофточку и слегка намазалась кремом с малюсенькими частичками перламутра. Уже полученный опыт работы с клиентами подсказывал, что если я выгляжу опрятной и ухоженной, то у меня покупают намного больше товаров. Я всегда говорила очередной клиентке, что намазалась именно тем кремом, который ей сейчас предлагаю, и клиенты почти всегда клевали на это. Разложив товары по двум чемоданчикам, я заглянула в записную книжку и, держа перед собой план города, распланировала свои визиты так, чтобы последний сегодняшний клиент находился как можно ближе к больнице. Я старалась посещать клиентов во второй половине дня, чтобы, не дай бог, не раскрылась моя ложь о том, что до обеда я занимаюсь в университете, однако в этот приход к маме я собиралась сказать ей, что теперь буду обходить клиентов, начиная с двенадцати часов дня.

Я уже собиралась выходить из дома, когда вдруг зазвонил телефон. Это звонил тот, на чей звонок я надеялась даже меньше, чем на звонок Матео.

Мне звонил учитель из школы, в которой когда-то училась Лаура.

Для начала он заявил, что и сам не знает, почему решил мне помочь. Школа обязана хранить в секрете сведения о своих учениках и их родителях, а потому он в случае чего будет отрицать, что информация, которую он сейчас мне сообщит, была передана им и его школой, и ему поверят больше, чем мне.

Затем он рассказал мне, что ту девочку звали Лаура Валеро Ривера. Семь лет назад она жила в доме № 24 по улице Калье-де-лос-Риос, находящейся в Эль-Оливаре, в пригороде Мадрида. Он также дал мне ее номер телефона. Эль-Оливар представлял собой довольно фешенебельный жилой район, расположенный километрах в пятнадцати к северу от нашего дома. Его застраивали вокруг городка с населением в пятьсот человек, и с течением времени находившиеся в нем загородные виллы с бассейнами перестали использовать только как место отдыха в выходные дни и превратили в обычное жилье.

Учитель попросил меня употребить данную информацию исключительно в благих целях.

— Я работаю в системе образования уже сорок лет и полагаю, что научился различать плохих и хороших людей. Мне кажется, ты достойна того, чтобы тебе доверяли.

Я принялась его успокаивать и благодарить. Мне, по правде говоря, отнюдь не казалось, что, предоставляя мне подобные сведения, он чем-то рискует.

Едва только наш телефонный разговор закончился, как я тут же позвонила по номеру, который он мне дал.

— Лаура Валеро?

— Что-что?.. А-а, она здесь уже не живет, — раздался в телефонной трубке голос женщины средних лет. — Такая фамилия была у прежних жильцов. Они уехали отсюда семь лет назад, и теперь этот дом снимаю я.

Эта женщина рассказала мне, что прежним жильцам после их отъезда еще долго приходила на этот адрес почта. Они время от времени приезжали и забирали ее, но в конце концов перестали это делать, и тогда она стала отдавать письма обратно почтальону. Больше она об этих людях ничего не знала — в том числе и того, где они живут теперь.

Этой женщине, видимо, хотелось поговорить, и она не преминула настороженным тоном поинтересоваться, что мне, собственно говоря, от этой семьи нужно. Я сказала, что была школьной подругой Лауры и что мне очень хотелось бы ее разыскать.

— Может, о них знает что-нибудь хозяйка дома.

Заставив меня довольно долго прождать с телефонной трубкой в руках, она в конце концов сообщила мне номер телефона и имя хозяйки дома.

Столько было увещеваний со стороны того учителя по поводу предоставляемых мне сведений — и так мало толку от них! Пока что мне не удалось добиться почти ничего. Впрочем, почти ничего — это все-таки лучше, чем вообще ничего. Было бы, наверное, намного легче спросить у мамы, что она знает о Лауре, и начать с того, на чем она остановилась…

Хозяйка дома, в котором когда-то жила Лаура, была глуховата, и втолковать ей что-то оказалось не так-то просто. Я спросила, могу ли я с ней встретиться, и она с восторгом согласилась. У меня складывалось впечатление, что обитатели Эль-Оливара предпочитают разговаривать с людьми не по телефону, а у себя дома. Эта женщина жила в доме, который сначала назвала по телефону «большим», а затем — «очень большим», чтобы я вдруг не перепутала его с каким-нибудь обычным домом.