Читаем Украденная дочь полностью

— Моя… — Лаура уже собиралась сказать «мама», но не произнесла этого слова. — Это Грета. Это Лили. А это Петре.

— Вам здесь удобно? — спросила Грета.

Я с насмешкой подумала о том, что она выглядит очень старой, несмотря на модные брюки из серой фланели с отворотами, плотно обтягивающие бедра. Грета, придя домой, не стала, видимо, переодеваться в поношенную одежду, чтобы чувствовать себя раскованнее и комфортнее (как обычно поступали мы), — она хотела выглядеть эффектно с раннего утра и до поздней ночи, чтобы в достойном виде встретить любовника, если он вдруг придет неожиданно. Она еще не удалила макияж, и из-за черной линии вокруг глаз казалось, что она слегка косит. Свои рыжеватые волосы она собрала при помощи заколки так, чтобы они ниспадали ей на одно плечо и на грудь. Она смотрела на нас стоя, засунув руки в карманы штанов, то есть в такой позе, как будто ждала, что ее вот-вот кто-то будет фотографировать.

— Мне хотелось бы знать, кто зашел в мой дом без разрешения, — сказала Лили, с силой вцепившись в подлокотники инвалидного кресла.

Она уже сняла макияж, в результате чего стало заметно, что у нее почти нет бровей, ресницы очень редкие, а лицо — круглое, как луна. Она была одета в довольно элегантный белый брючный костюм. Со стороны, глядя на наряды Греты и Лили, казалось, что они только что откуда-то пришли и еще не успели переодеться.

— Их привела сюда я, — сказала Лаура, вставая и прислоняясь спиной к шкафу из красного дерева.

— Мы искали тебя повсюду, — укоризненно покачала головой Лили, — а ты спокойненько появляешься только сейчас, как будто ничего не произошло. Нам что, обязательно разговаривать в присутствии чужих людей?

Грета уставилась на меня.

— А это не ты приносила мне кремы? И делала массаж лица?

Лили, переведя взгляд на Грету, закивала:

— Я тебе говорила, что она мне не нравится.

Лаура, выпрямившись и перестав опираться на шкаф, заявила более высоким голосом, чем обычно:

— Кэрол сказала, что я вам не родная и что вы меня удочерили.

Ее слова, словно кинжал, вонзились в Лили, а затем таким же кинжалом выскочили из ее глаз и вонзились в меня и в моего отца.

— Что ты сказала?

— Кэрол рассказала мне обо всем.

— Ну, и что я тебе говорила? — крикнула Грета матери. — Вот кто ей все рассказал — твоя обожаемая Кэрол!

— Я отказываюсь продолжать разговор в присутствии этих людей.

— А у тебя нет другого выхода, кроме как разговаривать со мной в присутствии моего отца и моей сестры.

— Я сразу почуяла что-то недоброе, когда она здесь появилась, — сказала Лили, имея в виду меня. — Лаура, не верь ничему! Они тебя обманули. Иди ко мне, солнышко.

Лаура сделала было шаг к Лили, но заставила себя остановиться. Мы с отцом сидели не шевелясь и не произносили ни слова: еще не настал тот момент, когда нам следовало бы вмешаться в разговор. Петре не сводил с нас взгляда. Грета вынула руки из карманов и подошла к Лауре.

— Солнышко, — сказала она, вторя Лили. Волосы мешали ей, и она убрала их за уши. — Для меня ты всегда была единственной и настоящей дочерью. Все, что я делала в жизни, я делала ради тебя.

— Ради меня?

Грета обняла Лауру. Та позволила ей себя обнять. Я попыталась было встать, чтобы вмешаться, но отец дернул меня за руку и заставил снова сесть, чтобы — пока что! — смотреть, слушать и молчать.

— Конечно, сокровище мое! Мы жили ради тебя — ради того, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

— Но зачем вы так поступили? — спросила Лаура. — У меня ведь были родители, была родная мама, которая тоже постаралась бы, чтобы я ни в чем не нуждалась. Затем вы отняли меня у нее, чтобы потом жертвовать собой ради меня? Я вас об этом не просила, и никто вас об этом не просил.

— Мы тебя любим, — заявила Лили. — Вот что самое главное.

— Вы похитили меня, чтобы любить?

— Мы тебя не похищали, не говори так, — сказала Лили жалобным, ласковым и певучим голосом. — Думать подобное — кощунственно. Грета тебя удочерила. Один человек сказал нам, что некая мать-одиночка из бедных не в состоянии вырастить ребенка, которого родила, и потому этого ребенка, то есть тебя, мы удочерили.

— Тогда почему вы мне ничего об этом не рассказывали? Зачем вы сделали фотографии, на которых ты с большим животом, как будто беременная?

— Мы никак не могли выбрать подходящий момент, чтобы тебе об этом рассказать. Время шло, а мы все не могли этого сделать. Нам не хотелось тебя волновать.

— Ну, давай! — сказал мне отец, который уже не мог больше сдерживаться.

Я встала, пытаясь сохранять спокойствие и вести себя так же хладнокровно, как Грета и Лили. Мне не хотелось, чтобы они выиграли эту схватку только потому, что у меня или у отца не выдержали нервы. Поэтому, начав говорить, я отвела взгляд в сторону, чтобы не видеть их лица и их жесты.