Читаем Удивительные истории полностью

На следующее утро я чувствовал себя отвратительно, но я никогда не видел свою жену в лучшем расположении духа. Она сказала мне, что своим благородством и учтивостью Вэлшингхэм поразил воображение Энн, и что он спросил разрешения позвонить снова сегодня. В общем, моя жена решила, что, по ее мнению, будет хорошо поднять вопрос о браке нашей дочери с Вэлшингхэмом сразу, прежде чем дело зайдет дальше. Если же он говорил серьезно, то он станет носить шляпу и избавится от своих качания и шатания. Я согласился с нею полностью, но потратил день на поиск способа снять шляпу.

Я должен признать, что Вэлшингхэм казался несколько удивленным, когда я сделал ему предложение тем вечером. В течение нескольких минут он, казалось, не знал, что сказать. Возможно, его немного смутило, что родители Энн предлагают идею брака и в то же самое время предлагают ношение шляпы-гироскопа; но Гриббс был джентльменом, и когда я увидел, как они с Энн смотрят друг на друга, я понял, что любовь победила. Но вместо того, чтобы согласиться немедленно, молодой человек взял Энн за руку и после этого, обратился ко мне.

— Сэр, — начал он. — Я не могу по достоинству оценить ту тонкую манеру, с которой вы обращались с этим вопросом, но я рад узнать, что существует шляпа, которая исправит мою шатающуюся походку. Я с удовольствием буду носить эту шляпу. Но вам следует знать, что моя походка не имеет ничего общего с алкоголем Я — жертва неудачного опыта… Мой отец был человеком изобретательным и всегда пытался сделать мир лучше. У него был сосед, у которого был мул мышиного цвета и очень упрямый. Сердце моего отца всегда болезненно сжималось, когда он видел, как сосед лупит того мула тяжелым кнутом, пытаясь заставить идти туда, куда следует. Мул же желал идти лишь к сараю, где была еда, но часто отказывался пойти в противоположном направлении, хотя заставить его, конечно, было можно… Мой отец поэтому задумал идею того, что он назвал Реверсом Мула Гриббса. Это было круглой платформой, достаточно большой, чтобы выдержать мула и его нагруженный фургон, а ниже платформы был двигатель, способный к вращению платформы. Все, что было необходимо, это разместить мула и фургон на платформе и повернуть мула в направлении дома, а затем внезапно повернуть платформу в нужном направлении, и мул побредет куда надо.

— Превосходная идея, — согласился я.

— За исключением того, что это не сработало, — сказал Вэлшингхэм. — Во-первых, было необходимо вырыть квадратную пятифутовую яму ниже вращающейся платформы, чтобы содержать двигатель, и это было не всегда удобно. Весила эта штука больше мула с фургоном, так что установить ее можно было только у дома. И, наконец, если мул не шел домой, то он не шел и к платформе! В итоге мой отец испытал платформу в заднем дворе. Вращение платформы сбросило мула на стену, убив бедное создание и сломав фургон. Тогда отец забросил эту идиотскую штуковину, занявшись более полезными делами. А я и соседские мальчишки нашли это хорошим местом для того, чтобы играть, и однажды я стоял точно в центре платформы, когда один из мальчишек случайно включил двигатель. У меня было разума достаточно, чтобы остаться точно в центре платформы, чтобы не быть отброшенным и убитым, так как платформа вращалась со скоростью восемьсот оборотов в минуту. Двигатель должен был вращать платформу медленно, когда на ней был мул и загруженный фургон, а с одним маленьким мальчиком платформа развила бешеную скорость. Когда мои приятели увидели, что наделали, — продолжал Гриббс, — они убежали, и в течение четырех часов я оставался в центре этой платформы, вращающейся на огромной скорости. Когда мой отец пришел домой и остановил платформу, я мешком упал к его ногам. Именно так я приобрел эту странную походку, именно поэтому меня считают алкоголиком, хотя, клянусь всеми святыми, я не пью!

— Но почему, разве вы не могли бы попытаться вращаться в противоположном направлении, чтобы «раскрутиться»? — спросила моя жена, которая очень заинтересовалась историей молодого человека.

— Мадам, — сказал Вэлшингхэм. — Я так и делаю. Каждую ночь, в течение одного часа, прежде чем я лягу спать, я вращаюсь, но требуется еще чудовищное количество оборотов, — тут он помолчал пару секунд и затем сказал. — Но я теперь готов попробовать гирошляпу.

Я выглянул из окна, и начал колебаться. Дождь со снегом. Не лучшая погода для прогулок в шелковом цилиндре. Но тут же я укорил себя за малодушие. Неужели для лучшего шляпника мира подходит вести себя как скаредный базарный торговец? Я помнил, что действительно хороший цилиндр не будет разрушен несколькими каплями воды; и я видел, что, если что-нибудь могло бы убедить Энн и Вэлшингхэма, что шляпа-гироскоп подарит им счастье, то это испытание при таких прогулках в непогоду, как сегодня вечером. Я надел на голову Вэлшингхэма гирошляпу и включил насос. Молодой человек устойчиво встал на ноги и пошел, без малейших признаков шатания. Я открыл парадную дверь, и молодые люди вышли.