Читаем Удар «Молнии» полностью

Один из них резко встал и сделал несколько шагов к выходу — сейчас здесь будет толпа! Глеб поднял пистолет: усмиренный глушителем звук выстрела прозвучал легким хлопком. Оставшийся у следа гвардеец привстал и тут же опрокинулся навзничь с пробитым виском, а тот, что уходил, обернулся и словно наткнулся лбом на пулю. Головеров, не медля ни минуты, отволок убитых в разные углы, закидал мусором и старыми газетами, присыпал следы крови и, разобрав «винторез», убрал в футляр. Уходить пришлось через подъезд — пожарная лестница оказалась перекрытой гвардейцами, и благо, что на лестнице стояли шум и рев выселяемых людей, суета, чемоданы, узлы с тряпьем. Но во дворе, где уже была толпа с наспех, словно при пожаре, прихваченными вещами, он чуть не угодил в руки спецслужбы. Чеченец в гражданском вызвал его из толпы, отвел к крытой машине и потребовал документы. Глеб выстрелил в упор, придержал труп и сунул его за колесо — все на глазах у перепуганных русских мужчин, глядящих из-под брезента кузова. Показал им кулак и тихо ушел через детскую площадку в соседний двор.

Здесь, на краю села место было надежнее и безопаснее. Глеб давно заметил в России странную закономерность: коровники в колхозах ставили обычно на самых лучших местах, где впору ставить храмы. И тут заброшенная ферма оказалась на горе, откуда в дождливую погоду разжиженный навоз стекал ручьями в село, расположенное внизу. Обзор был великолепный, можно было отслеживать каждого человека, выходящего или входящего на центральную усадьбу колхоза. И была еще запасная позиция на водонапорной башне, стоящей на скотном дворе, откуда можно было вести снайперский огонь по учебному центру, ибо с высоты открывался южный склон горы, на котором стоял бывший пионерский лагерь. Труднее всего было с продуктами: то, что Глеб сумел привезти с собой, съел за три дня и уже сутки лежал голодный. Попробовал есть сырые шампиньоны, однако от такой пищи тошнило, а сварить их можно лишь ночью, в овраге, чтобы не заметили огня и дыма. И только ночью появлялась возможность сделать набег на сады и огороды, где уже все поспевало и в бинокль хорошо различались крупные краснобокие яблоки на деревьях. Поэтому он лежал, облизывался и пил застоявшуюся воду, отдающую прелым навозом и голубиным пометом.

Под вечер же, когда солнце село за гору, Глеб заметил козу, пасущуюся на скотном дворе, где густо росла трава. Он слез с чердака, подобрался к воротам, однако выходить за них было опасно: позиция имела один недостаток — ферма просматривалась со всех сторон, всякое движение могли заметить из села. Головеров знал несколько языков, но не имел представления, как подзывают коз, и поэтому около часа поджидал, когда она приблизится к воротам. И все-таки животина не подошла ближе чем на десять метров. Пришлось рискнуть — хорошо, темнело! и затащить козу в коровник почти волоком. В результате это оказалась не коза, а козел, невероятной упрямости и силы, так что уволочь его подальше от входа не удалось. Глеб перерезал животине горло, замаскировал навозом кровь и разделывать тушу затащил на чердак.

Потом он ночью сварил мясо в ведре, найденном в коровнике, наелся и уснул, как всегда, под утро, до рева первой машины на дороге. В основном проезжали легковые и реже — КамАЗы с грузами. Пока и намека не было на президентский кортеж, по данным разведки, состоящий обычно из четырех-семи автомобилей иностранного производства и двух машин ГАИ. Объявив военное положение, Диктатор стал ездить в сопровождении БТРа с гвардейцами на броне. Потому Глеб привез с собой четыре разовых гранатомета, купленных очень просто Цыгановым на городском рынке еще в мирное время, и кроме «винтореза» вооружился автоматом с подствольником. И все равно риск был большой и счет — один против тридцати — почти безысходный. Угадать, в какой именно машине едет Диктатор, практически невозможно, остается жечь сначала БТР, затем все правительственные автомобили и укладывать всех до последнего. Если же на дороге завяжется бой, учебный центр может подняться по тревоге и буквально через десять минут окажется здесь. За это время надо успеть уничтожить кортеж, охрану и во что бы то ни стало — Диктатора, причем с контрольным выстрелом. История подобных терактов знает множество случаев, когда объект террора каким-то чудом остается жив, даже если перебита вся охрана, и потом считается отмеченным божественным знаком.

И еще успеть добежать до оврага и сделать максимальный отрыв от непременной погони…

Теперь Глеб обязан был сделать это, чтобы доказать деду Мазаю свою правоту, чтобы не чувствовать себя пешкой в чужой игре, заложником в авантюре, готовящейся в Москве. И чтобы снова почувствовать себя человеком и воином…