Читаем Удар «Молнии» полностью

Управлял этой школой бывший подполковник Советской Армии и бывший командир разведроты Халид Сурхашев, однако при нем постоянно находился мусульманский священник в белой чалме, исполнявший обязанности «замполита». Халид оказался человеком коммуникабельным и простодушным. Едва познакомившись с инструктором-контрактником, он тут же пригласил его вечером на шашлык и, вероятно, хотел завести дружбу, Пока Грязев сидел в штабе и знакомился со своими будущими обязанностями и курсантами, его попечитель Бауди занимался жильем и бытом молодоженов. В его заботливости Саня усматривал единственное — отуреченный азербайджанец был сотрудником спецслужбы, обеспечивающей безопасность центра «Шамиль». От предложения Халида Грязев не отказался и вечером отправился в гости, по восточному обычаю, один, без законной жены.

— Ну, как тебе первый день службы? — встретил его хозяин. — Огляделся, освоился?

— Огляделся, — мрачно сказал Саня. — Глаза бы мои не смотрели…

— Ничего! — рассмеялся Халид, усаживая гостя за стол. — Было и у меня такое настроение! Да у всех, кто впервые сюда приезжает… А потом уезжать не хотят.

— Не хотят или не могут?

— Курсанты не хотят…

— А инструкторы не могут?

За столом прислуживала молодая черноволосая украинка в восточном наряде — не заговорила бы, так принял бы за турчанку… Халид дождался, когда она уйдет на кухню, поднял бокал с вином.

— Дорогой Александр! За три месяца ты заработаешь восемнадцать тысяч долларов. Это деньги, хорошие деньги… Но за полгода у тебя будет уже тридцать шесть тысяч. Сам не захочешь уезжать!

Два курсанта за окном в саду жарили шашлык, ждали команды, чтобы подать к столу, заваленному овощами, фруктами и холодными закусками; где-то за перегородкой стояла наготове хохлушка-служанка: жизнь у Халида была тут достойная, ханская…

— А если захочу? — спросил Саня.

— Пока никто не захотел! — засмеялся хозяин. — Ты захочешь — будешь первый!.. В прошлом году к нам приезжал один капитан, русский — выгоняли, не желал ехать. Ислам принял.

— Чем этот капитан занимался?

— Танкистов обучал, специалист по бронетехнике.

— Я же, дорогой Халид, диверсантов обучать буду, — Грязев выпил вина. — Обучу — вы горло мне и перережете. Сонному. А иначе придется в самом деле принимать ислам и служить.

— Разве плохо служить? Ты человек военный, тебе надо служить! — Халид подал знак — курсанты понесли шашлык. — Только служить лучше сильному. Советский Союз был сильным государством, потому и служили ему. А Россия не желает быть сильной. Она сама на поклон пошла к неверному Западу, стоит с протянутой рукой… Кто ей станет служить? За что служить? Не позорилась бы, не унижалась бы сама, так не жалко и жизнь положить за честь и совесть. Нынче не за что, Александр. Нищий всегда доволен тем, что подадут: копеечку ли, пинка ли. И слуги нищему не нужны. А повернись Россия к Востоку — то ли было бы? На Востоке не только сонным горло умеют резать. Умеют еще дружбу ценить, дорожить традициями отцов, чистотой идеалов. Для Востока было бы честью дружить с Россией, а нравы падшего Запада нам не нужны.

Грязев едва удержался, чтобы не впутаться в полемику: это приглашение на шашлык было всего лишь проверкой, прощупыванием инструктора-новобранца на предмет лояльности к Востоку. Начни он сейчас выворачивать скрытые камни, заикнись о том, что он — русский офицер, судьба Отечества ему вовсе не безразлична и что добивать униженную Россию, безмолвный, оболваненный народ — бесчестно и для Запада, и для Востока, — мог бы посеять глубокие сомнения у руководства центра. Халид непременно доложит итоги разговора начальству, и кто знает, возможно, уже этой ночью будешь лежать с перерезанным горлом…

Следовало делать упор только на собственную личность, гарантии безопасности — короче, никаких иных чувств, кроме эгоизма. К черту большую политику!

— Красиво ты говоришь, Халид, — после недолгого молчания заметил Грязев. — Уж не замполитом ли был в Советской Армии?.. Не забывай, я ведь наемник, своего рода «дикий гусь», меня агитировать не надо. Я хотел денег заработать и влип. Сначала напоили и подсунули контракт, потом сюда вот завезли. Осталось насильно обрезание сделать!

— Клянусь, никакого насилия не будет! — заверил он. — Посмотри на меня! Что я, кретин, урод, дикарь с кинжалом в зубах? Это Запад распространяет свою пропаганду о наших диких нравах и коварных обычаях.

— Хочешь сказать, со мной поступили без всякого коварства?

— Хорошо с тобой поступили, Александр! — засмеялся Халид, наливая вина из серебряного кувшина. — На твой мягкий характер посмотрели, на твою нерешительность. Неужели плохо сделали? Молодую красивую жену дали, работу дали, хорошие деньги! Ты сам-то так бы и не женился до сих пор и нищим бы ходил. Пей вино, ешь шашлык, наслаждайся жизнью, Александр! Перестань думать о смерти! Думай о жизни!

— Хочешь уверить меня, что я ничем не рискую? — хмуро спросил Саня и взял шампур с настоящим — не московским! — шашлыком, однако есть не стал, только полюбовался.